У Тута от шока отвисает челюсть. Парни за моей спиной смеются, но не так громко, как Ганнибал.

— Нихрена себе. Ты окончательно ее испортил, — Тут качает головой и возвращается к остальным братьям.

— Клянусь, он безобидный. Мак – его брат, — Невея указывает на другого мужчину, который немного похож на Тута, — говорит, что в детстве его несколько раз уронили головой на пол. Мы подозреваем повреждение мозга.

— Да, это заметно.

— Эй! — возмущенно орет Тут.

Оба клуба взрываются смехом.

— Чего все столпились? Пора резать торт!

Услышав, как кричит Эд, закрываю глаза и тяжело вздыхаю.

— О-о-о, у вас есть торт? — рядом с Невеей появляется потрясающе красивая девушка и улыбается мне. — Обычно питаюсь правильно, но если и сорвусь когда-нибудь, то только ради торта. Кстати, я Эмити. Старушка Джи.

— Та самая каскадерша?

— Она самая.

— Да твою же мать, Господи.

Я резко оборачиваюсь на голос Байта.

— Что случилось?

— Абсолютно, блядь, ничего.

— Кажется, пора завести банку для штрафов за мат, — вздыхаю, когда Эван отпускает грудь. Ловко приведя одежду в порядок, устраиваю сына на плече и слегка похлопываю его по спинке.

— Что происходит с Байтом? — спрашиваю у Ганнибала, но замечаю, что все начинают подтягиваться к торту.

— Понятия не имею.

Ганнибал кладет ладонь мне на поясницу и направляет к столу, который Эд установил в дальнем конце комнаты. В нескольких шагах от него я останавливаюсь как вкопанная. Рядом со мной Ганнибал уже давится от смеха, а подошедшая следом Невея тихонько хихикает.

— Это…

— Дриллер? Ага.

Признаться, даже в самых безумных фантазиях я не могла представить, что Эд испечет огромный торт в виде человека. Причем человека, подозрительно похожего на Дриллера. Но на случай, если у кого-то еще оставались сомнения, на нем даже красуется жилетка, а на груди кремом выведено его имя.

— У меня нет слов, — признаюсь я.

Рядом со мной останавливается Хэвок, поднимаю на него взгляд. Он смотрит на меня так, словно хочет что-то сказать, но понятия не имеет, с чего начать.

Я улыбаюсь.

— В конце концов всё сложилось именно так, как должно было.

Он поднимает руку и проводит пальцем по щеке Эвана.

— Я любил тебя. И никогда не хотел бы, чтобы ты думала иначе. Когда просил остаться со мной навсегда, говорил это всерьез.

— Мы именно там, где должны быть, Хэвок. Я уже смирилась с этим. И тебе тоже пора.

— Как? Как ты вообще можешь смотреть на меня и не ненавидеть?

— Какое-то время я действительно тебя ненавидела. Ненавидела тебя, Хана, Дриллера, этот клуб. Черт, но больше всех ненавидела себя. А потом поняла одну вещь. Это чертовски выматывает. Чтобы жить дальше, пришлось отпустить всё, — взгляд скользит к Ганнибалу – он стоит рядом с Милли и внимательно наблюдает за мной, ожидая хоть малейшего знака, что ему стоит вмешаться.

— Я счастлива. И теперь, когда знаю, что такое настоящее счастье, понимаю и другое: у нас всё начало рушиться задолго до того, как Дриллер вмешался и сломал жизни нам обоим. Мы уже отдалялись друг от друга.

Плечи Хэвока опускаются.

— Если это хоть что-то значит, мне очень жаль. Сильнее, чем ты когда-либо сможешь представить.

Сглатываю комок в горле. Было бы так легко сорваться на него. Да, большая часть моей злости осталась в прошлом, но это не значит, что я могу просто взять и забыть всё, что произошло. Я всё еще учусь жить дальше.

Но это нормально. Потому что знаю: однажды всё-таки приду к этому.

— Хочешь подержать своего племянника?

Его взгляд мгновенно взлетает к моему лицу.

— Серьезно?

— Ага.

— Он такой маленький. Боюсь сделать ему больно.

— Не сделаешь. Я тебе доверяю.

Он сглатывает. Хэвок далеко не глупый человек. Он понимает, что я, скорее всего, уже никогда не смогу доверять ему на сто процентов. Никакие слова и обещания этого не изменят. Но, возможно, однажды это смогут сделать его поступки. Зато в одном уверена наверняка. Я могу доверить ему Эвана. Он никогда не позволит, чтобы с ним что-то случилось. И дело вовсе не в том, что Эван его племянник. Дело в том, каким человеком является сам Хэвок.

Он осторожно берет Эвана из моих рук и устраивает у себя на плече.

— В твоих руках он кажется еще меньше.

Мой взгляд задерживается на лице Хэвока. Вижу, как одна эмоция сменяет другую, пока он смотрит на Эвана. И понимаю, что он влюбляется в этого малыша почти так же быстро, как когда-то влюбился Ганнибал.

— Господи. Байкеры и младенцы – слишком убойное сочетание для моей психики, — вздыхает Марджори, обмахиваясь рукой.

— Ты не одна такая, — бормочет Невея за спиной, заставляя меня рассмеяться.

— Так роди ему ребенка. Он всегда хотел стать отцом.

— Не за него переживаю, а за себя. Понятия не имею, как быть мамой.