Я вхожу до самого конца, и мой член пульсирует почти болезненно. Я никогда раньше не был внутри женщины без презерватива. Кажется, я чувствую каждую ее клеточку. Ее глаза безумны, а те самые надутые губы приоткрыты.

— Тебе нравится? Когда я вот так внутри тебя? — спрашиваю я, проводя носом по ее носу.

— Д-да, — задыхаясь, отвечает она. — Очень.

— Хочешь, чтобы я трахал тебя так жестко, что ты будешь кричать? — Я прокладываю дорожку поцелуев к ее уху и прикусываю кожу прямо под ним. — Ммм?

— Да, — скулит она. — Трахни меня жестко.

— Я кончу в тебя, Вайолет.

Ее ногти впиваются в мою кожу, а сама она становится совершенно неистовой. — Перестань говорить и трахни меня. Я хочу чувствовать всего тебя внутри.

С порочной ухмылкой я выскальзываю из нее только для того, чтобы с силой вонзиться обратно. Крик, который срывается с ее губ — чистое блаженство. Толчок за толчком я вбиваюсь в нее. Я не забываю и о ее клиторе, жаждущем ласки. Я массирую ее в унисон с тем темпом, с которым вдалбливаюсь в нее. Наши губы встречаются в неистовом поцелуе, от которого мы стукаемся зубами. Но никого из нас это не волнует. Мы слишком поглощены моментом.

Мне удается вырвать из нее прекрасный крик, когда ее накрывает очередной оргазм. В ту секунду, когда ее киска судорожно сжимается, я теряю контроль. Мое семя мощным потоком изливается внутрь нее, ставя на ней мою метку.

Она моя.

Гребаная моя.

Я замедляюсь, пока полностью не замираю внутри нее. Ее веки отяжелели, и мне нравится, какими красными стали ее губы там, где моя щетина натерла ей кожу. Она полностью удовлетворена и расслаблена. Тот мягкий, умиротворенный взгляд в ее глазах — это то, к чему я мог бы привыкнуть.

— Пойдем примем ванну, — шепчу я, покрывая поцелуями ее приоткрытый рот. — Я хочу взять тебя еще раз, уже в душе.

Она всхлипывает, и привычное напряжение, которое, кажется, всегда обвивает ее своими щупальцами, снова усиливает хватку. — То, что мы сейчас сделали… Грей, я не принимаю таб…

Я затыкаю ее поцелуем. Сначала она сопротивляется, но потом ее губы отвечают мне. Нашим языкам плевать, что правильно, а что нет, или насколько это, блять, безответственно. Наши языки просто хотят трахать друг друга.

Мой член снова начинает твердеть, но я хочу взять ее, когда ее мыльные, скользкие сиськи будут в моих руках. Поэтому вместо того, чтобы трахнуть ее еще раз, я выскальзываю из нее и с наслаждением смотрю, как моя сперма стекает по ложбинке ее задницы, пачкая кровать. Интересно, так ли себя чувствует Булл рядом с Сэди? Это непреодолимое желание поглотить ее всю без остатка.

Я небрежной походкой направляюсь в ванную. Она издает резкий вздох, но я не остаюсь, чтобы выяснить почему, и включаю горячую воду. Я захожу в душевую кабину, и через пару секунд она присоединяется ко мне. Я улыбаюсь ей, но ее брови сведены вместе, а в глазах читается грусть.

— Что случилось? — спрашиваю я, и в моем голосе сквозит беспокойство.

Она разворачивает меня лицом к стене. Затем ее ладони скользят по шрамам от ожогов на моей спине. Я напрягаюсь, отчего она замирает. — Больно?

— Уже нет.

Ее ладони продолжают призрачно скользить по моей изуродованной плоти. Я знаю, что это выглядит отвратительно. Надеюсь, ее это не отталкивает.

— Что случилось? — шепчет она, и ее губы целуют мою кожу. Дрожь пробегает прямиком к моему члену, заставляя его дернуться.

— Я был снайпером в морской пехоте во время войны в Персидском заливе. РПГ почти достал меня, — со вздохом говорю я. — Взрыв здорово по мне прошелся.

Ее руки обвивают меня, и она прижимается щекой к моей изувеченной коже. — Мне так жаль. Должно быть, это было ужасно.

Я пожимаю плечами и накрываю ее руки своими. — Я не помню взрыва. Помню только, как очнулся в госпитале на животе, испытывая мучительную боль. Потребовалось множество пересадок кожи и месяцы восстановления. Очень темное время в моей жизни.

Она шмыгает носом. — Полагаю, у всех нас бывают темные времена… просто они разные. Но от этого не менее страшные.

Я разворачиваюсь, чтобы обнять ее. Что бы ни сотворил с ней тот ублюдок, это должно было быть ужасно, раз она сравнивает это со взрывом РПГ и ожогами третьей степени. Под горячими струями душа я крепко прижимаю ее к себе и глажу по волосам.

— Я хочу отвезти тебя на курорт через пару дней. Мы пропустим пару рабочих дней и останемся на все выходные. Когда ты в последний раз куда-нибудь выбиралась? — спрашиваю я.

— Я в отпуске последние шесть лет, с тех пор как живу здесь, — отвечает она с невеселым смешком.

Я беру ее за подбородок и приподнимаю ее лицо. — Работа на меня — это не отпуск.

— Но я была свободна от… — она запинается, и ее нижняя губа начинает дрожать. — От него.

— Да, — соглашаюсь я и целую ее дрожащие губы. — Но когда ты в последний раз тратила деньги на себя и баловала себя?

— Никогда.

— Именно поэтому мы едем в среду.