В кармане одного из пальто я нахожу письмо, адресованное «Мамочке». Оно не запечатано, но адрес на нем уже написан. Я фотографирую его на телефон для дальнейшего изучения, затем открываю и быстро читаю под гудение фена.

Мамочка,

Я скучаю по тебе. Может быть, однажды все изменится. Ты же знаешь, что я тебя люблю. Все стало так плохо, и мне нужно было уехать. Ты это знаешь. Конечно, знаешь, я ведь твердила тебе одно и то же годами. Надеюсь, деньги помогут. Это все, что я могу себе позволить отправить, но я надеюсь, этого хватит, чтобы тебе не пришлось каждую ночь надрывать спину в закусочной.

Люблю тебя всегда.

Она не подписала письмо и не указала обратный адрес. Деньги, которые она отсылает — причина, по которой она живет в этой дыре, — теперь приобретают смысл. Я складываю письмо и засовываю обратно в карман. Как только я закрываю дверцу шкафа, в спальне начинает звонить ее мобильный. Решив, что это Шон, я направляюсь туда. Номер неизвестен.

Я отвечаю, но молчу.

Кто-то тяжело дышит на другом конце провода, и у меня волосы встают дыбом.

— Это ты, Летти-Спагетти? — рычит глубокий голос.

Я тоже, блять, умею рычать.

Но я этого не делаю.

— Думаю, вы ошиблись номером, — цежу я, едва контролируя ярость. Но будь я проклят, если выдам, что это ее телефон.

Щелчок.

Я быстро блокирую номер и удаляю след звонка из истории. Едва я успеваю положить телефон, как дверь ванной открывается.

Вайолет выходит оттуда с нервным выражением лица. — Ты с кем-то разговаривал?

— Ошиблись номером, — заверяю я ее. Мой взгляд скользит по ее безупречному телу, едва прикрытому шелковым халатом. Ее соски твердеют под тканью, и я прекрасно вижу, что под ней она абсолютно голая. Вся злость и ярость от того, что у этого уебка есть ее номер, растворяются, когда к моему члену приливает жар. — Вау, — рычу я. — Просто вау.

Уголок ее губ дергается в улыбке. — О, это старая вещица, — дразнит она, кружась на месте. Мой член дергается, когда я вижу очертания ее восхитительной задницы под халатом.

— Иди сюда, — приказываю я.

Она напрягается и бросает на меня неуверенный взгляд. — Грей…

— Я просто хочу тебя поцеловать. — И это не совсем ложь. Я хочу целовать каждую часть ее тела. Мои слова, кажется, успокаивают ее, потому что она подходит ко мне и запрокидывает голову, словно ожидая обещанного поцелуя.

Мои ладони хватают ее шикарную задницу, и я прижимаю ее к себе, чтобы она почувствовала, насколько я тверд для нее. У нее перехватывает дыхание.

— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты самая красивая женщина на этой гребаной планете?

Она хихикает, но я абсолютно серьезен.

Я сжимаю ее ягодицы и накрываю ее податливые губы поцелуем. Сначала он нежный, но вскоре она уже помогает мне снять пиджак. Ее ладони блуждают по моей груди, а затем лихорадочно расправляются с узлом галстука. Я тяну за завязки на ее халате, и она выскальзывает из него, оставаясь передо мной абсолютно обнаженной. Взяв ее за плечи, я отодвигаю ее на расстояние вытянутой руки, чтобы как следует рассмотреть. Да, я видел ее голой много раз за последние несколько дней, но никогда — вот так.

— Ты чертовски красива, — восхищаюсь я и провожу языком по нижней губе.

Она закусывает свою губу и стоит, чувствуя себя неловко под моим изучающим взглядом. Я позволяю себе насладиться каждым прекрасным изгибом ее безупречного тела, пока избавляюсь от галстука и рубашки. Когда мои глаза встречаются с ее, она смотрит на мою грудь.

— У тебя татуировки, — шепчет она.

Я хмурюсь. — Да.

— Мне они нравятся. — Ее карие глаза плавятся от похоти. — Очень нравятся.

Усмехнувшись, я опускаю взгляд на свою разрисованную грудь. Отец вбивал в меня дисциплину и целеустремленность, но Булл помог мне взбунтоваться. В знак солидарности он был со мной во время набивки каждой татуировки на моей груди и руках. Я расстегиваю ремень и вопросительно приподнимаю бровь. — Ты к этому готова?

Она смеется. — Это пенис, а не аудиенция у президента.

Я позволяю брюкам упасть на пол и перешагиваю через них. Ее жадные глаза находят мой член, выпирающий сквозь черные боксеры. — Для тебя он мистер Президент.

— Хм, — произносит она с весельем в голосе. — Давай посмотрим на него.

Я одариваю ее порочной ухмылкой и избавляюсь от белья. Когда я начинаю поглаживать свой внушительный ствол, она издает еще один из тех сексуальных, изголодавшихся звуков, которые я уже успел полюбить.

— Черт, — выдыхает она. — Мы правда собираемся это сделать.

Я вскидываю бровь. — Если только ты этого не хочешь.

— О, — отвечает она с диким блеском в глазах, — я еще как хочу.