— Что не так? — спрашивает Грей, как только мы возвращаемся на улицу. Небо потемнело, так как начинает назревать шторм. Ветер воет между зданиями, и я вздрагиваю. Его брови сходятся вместе, когда он сбрасывает свой пиджак и заворачивает меня в него. Он пахнет точно так же, как он, и я вдыхаю мужской аромат.

— Я просто думала о… — я замолкаю.

Он останавливается и притягивает меня к зданию, чтобы блокировать ветер. Его ладонь обхватывает бок моей шеи, когда он смотрит на меня с беспокойством. Взгляд в его глазах заставляет моё сердце перевернуться. Я могла бы легко влюбиться в Грейсона Максвелла. — Мы друзья, — говорит он мне, его глаза ищут мои. — И мы собираемся превратиться в нечто большее. Мы уже есть. Я хочу, чтобы ты рассказывала мне вещи.

Я сглатываю и кусаю губу на мгновение, чтобы набраться смелости. — Это ужасно.

— Есть вещи во мне, которые ужасны. Расскажи мне.

Моё любопытство разогрето, но я решаю, что буду зондировать больше о его ужасных секретах позже. — Вон… он… он сделал меня проституткой.

Лицо Грея становится убийственным. — Он, блять, сделал что?

Моя нижняя губа дрожит, когда я отчаянно борюсь со слезами. Я прожила так долго, даже не думая об этом регулярно. Но просто произнеся это вслух, кому-то, кроме моего терапевта, всё это снова обрушивается на меня.

— О-он заставлял м-меня заниматься сексом с мужчинами за д-деньги, — чирикаю я. Мне не холодно, просто переполняют эмоции.

Он притягивает меня к себе в жестоком объятии, которое высасывает из меня воздух. Когда он начинает шептать заверения в мои волосы, поглаживая мою спину, я обмякаю в его захвате. Грей силён и свиреп, и держит меня, чтобы я не упала на задницу.

— Я убью его. Я, блять, убью его. — Он повторяет это снова и снова, и снова, как будто эти слова обладают силой исцелить меня. И волшебным образом они исцеляют. Я чувствую, как цепляюсь за яростный способ, которым он их произносит — так уверенно и самоуверенно. Я верю, если у него будет шанс, он сделает это. Боже, как я хочу, чтобы он сделал это. Но Вон — призрак, когда он хочет им быть. Никто не уберёт его. Даже этот прекрасно интенсивный мужчина, который удерживает меня вместе.

— Ты в порядке? Они причинили тебе боль? — спрашивает он внезапно, отстраняясь немного, чтобы видеть меня.

Я запрокидываю голову и восхищаюсь его скульптурной челюстью и огненными глазами. Его ноздри раздуваются, и если он стиснет зубы еще сильнее, он может сломать их. — В основном это был просто секс. И в случае, когда кто-то причинял мне боль, он причинял её им. — Я вздрагиваю. — Я просто… я не хотела этого делать. — Ещё больше слёз наворачиваются на глаза. Я чувствую себя грязной, использованной и отвратительной — прямо как когда я призналась во всём своему терапевту. Но вместо того, чтобы видеть жалость или печаль, как в её глазах, я нахожу ненависть и месть в его.

— Я найду его и покончу с ним, Вайолет. Клянусь своей жизнью, — обещает он низким рычанием. — О, милая. — Его лоб ложится на мой, и мы оба закрываем глаза. Несмотря на выгрузку одного из моих самых постыдных секретов, я чувствую себя лучше. Легче и свободнее.

— Спасибо, — бормочу я, голос срывается.

— За что?

Я испускаю вздох. — За всё. Ты медленно отламываешь части меня, о которых я не осознавала, что они тянут меня вниз. Спасибо за это.

Его ладони находят мои щеки, и он снова наклоняет мою голову, чтобы посмотреть на него. — Ты заслуживаешь быть свободной от всего этого. Я сделаю всё возможное, чтобы это произошло.

Он прижимает мягкий поцелуй к моему рту.

Всё происходит слишком быстро, но почему-то я не могу найти в себе силы заботиться об этом. Я засасываюсь в его воронку, но мне кажется, что это будет нормально, потому что он будет держать меня в эпицентре своего шторма. Никто не причинит мне боль, пока Грей беспокоится.

А что, если шторм станет слишком интенсивным?

Я пережила намного хуже.

Как только мы вернулись с обеда, Грей был пойман на телефонный звонок, поэтому я занялась анализом затрат. Несмотря на то что он сказал мне, что не должна готовить ему кофе, я не могу не заметить время. Запланированное время кофе. И обычно я бы возмущалась каждой секунде необходимости идти в комнату отдыха, чтобы сделать его для него.

Сегодня всё по-другому.

Я хочу сделать ему чашку кофе.

С пятницы он был со мной только хорош. Заботлив и внимателен. Хороший друг. И… больше. Улыбка тянет мои губы, когда я вхожу в комнату отдыха и достаю кружку из шкафа.

Когда тепло окутывает меня сзади и две руки ложатся на столешницу по обе стороны от меня, я издаю удивлённый писк.

— Вижу, ты вернулась к своей работе, — шипит Труман.

Я замираю и сверлю его взглядом через плечо. — Уйди от меня.

Его глаза маниакальны и яростны. Ужас пробивает путь внутри меня, но я подавляю его. Он не Вон. Никто никогда не будет таким пугающим, как Вон.

— Если не отойдёшь от меня, я закричу о кровавом убийстве, — угрожаю я.