— Можешь попробовать мою методику, если хочешь, — сказал я, кивнув в сторону телевизора.

— Методику?

Я едва заметно усмехнулся:

— Когда я был мелким, меня мучили просто адские кошмары. Из-за этого я до смерти боялся засыпать. Но со временем я нашел одну штуку, которая сработала. — Я снова указал на экран. — По какой-то причине мне всегда помогал уснуть французский новостной канал.

— Серьезно?

— Ага. Черт его знает почему. Наверное, из-за того, что я ни черта не понимал, мозг быстро утомлялся и меня клонило в сон, — пожал я плечами. — Но как бы там ни было… это работало. Так что, может, и тебе поможет.

Она посмотрела на меня скептически, но всё же слабо кивнула:

— Пожалуй, стоит попробовать.

Покончив с едой, она включила телевизор и пару раз щелкнула пультом. Минуту спустя комнату заполнило тихое бормотание французского диктора.

После этого Эв забралась под одеяло. Я сел рядом с ней на другой край кровати, сохраняя осторожную дистанцию.

Через несколько минут её веки затрепетали, а напряжение в теле начало отпускать.

— Вау, — пробормотала она. — Ты прав. Это реально работает. Я уже наполовину сплю.

Я тихонько фыркнул:

— Я же говорил.

Наступила короткая пауза, прежде чем она снова заговорила — теперь уже совсем едва слышным шепотом:

— А про что были те кошмары?

Я повернул голову:

— М-м?

— Ты сказал, что в детстве тебе снились кошмары, — произнесла она, почти полностью закрыв глаза. — Мне тоже. Мне всегда снились пожары в доме. Я панически боялась оказаться запертой в огне, поэтому видела кучу плохих снов об этом. А что снилось тебе?

Я отвернулся и стиснул зубы, чувствуя, как знакомая, старая тяжесть этих воспоминаний снова навалилась на грудь. Они всегда были там, прятались под самой поверхностью, готовые вернуться в самый неожиданный момент.

— Поверь мне, тебе лучше этого не знать, — наконец буркнул я, и мое лицо ожесточилось.

Я полусознательно ждал, что Эв начнет расспрашивать дальше, но в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь приглушенной речью ведущих из телевизора. Я снова скосил на неё взгляд. Её дыхание стало медленным и ровным, а веки полностью сомкнулись. Похоже, она отключилась еще до того, как я ответил.

Я понимал, что мне нужно встать и уйти, но вместо этого остался сидеть, наблюдая за тем, как она спит, а её лицо разглаживается в покое, которого ей так не хватало еще пару часов назад.

В конце концов усталость доконала и меня. Долгий день, адреналин, вечные загоны — всё это просто навалилось разом. Я позволил себе провалиться в сон под мерное дыхание Эв, звучавшее в унисон с моим собственным. И демоны в моей голове затихли — впервые за очень, очень долгое время.

Я просто, блядь, ненавидел себя за то, что признаю это… но к такому я бы с легкостью мог привыкнуть.

9

Эверли

Я ПРОСЫПАЮСЬ МЕДЛЕННО, застряв где-то между вымыслом и реальностью. На мгновение я даже засомневалась, не привиделось ли мне всё это. Нападение, отель… Ретт.

Я открыла глаза, и до меня дошло: я действительно здесь.

Простыни казались невероятно мягкими, а в воздухе витал едва уловимый аромат роскоши — смесь свежего белья и дорогой полироли для дерева. Я села, осматривая комнату, и в животе у меня всё сжалось. Ретта не было. Однако его запах всё еще оставался здесь, на кровати, а на тумбочке он оставил записку.

Я взяла её и пробежала глазами по размашистому почерку:

«Я не отказываюсь от своих слов. Заказывай всё, что хочешь, и оставайся сколько нужно. Здесь ты в безопасности. — Р.»

В безопасности. В это слово было вложено слишком много смыслов. Прошлой ночью я чувствовала себя как никогда беззащитной. Но потом, когда всё закончилось, Ретт оказался рядом. Защищал меня, помогал, брал всё под контроль так естественно, будто для него это было обычным делом.

Я по-прежнему была в полном замешательстве. С какой стати он мне помог? Этот парень меня просто презирал. Он дал это понять предельно ясно. Особенно теперь, когда сам признался, что именно он вломился в мою прошлую комнату, разгромил мой ноутбук и оставил то угрожающее послание на зеркале.

Я прерывисто выдохнула, откидываясь на мягкое изголовье кровати.

Ретт Синклер. И что, блядь, мне теперь о нем думать? Он невыносим, высокомерен и в большинстве случаев ведет себя как законченный мудак. И при всём этом он взял на себя заботу обо мне, когда я в этом нуждалась. Поддержал меня, когда весь мой мир, казалось, рушился, и даже сидел со мной вчера, пока я не уснула. И, блядь, он ведь самый горячий парень из всех, кого я встречала…

Прекрати!

Я со стоном откинула голову назад. Да что со мной не так? Одну секунду я мысленно крою его матом за то, какой он козел, а в следующую — думаю о его безупречно очерченных скулах и этих пронзительных глазах.