Я проводила её взглядом с легкой, теплой улыбкой.

После того как три года назад она взорвала сеть своим разоблачением «Дикой охоты», её соцсети в мгновение ока взлетели с пары тысяч подписчиков до миллионов, превратив её в влиятельного человека. Сразу после выпуска она конвертировала эту интернет-славу в карьеру своей мечты: запустила собственный подкаст, представляющий собой безумно успешную смесь из серьезных журналистских расследований и пикантных сплетен.

Мы со Слоун, Бри и Никки тоже вовсю участвовали в этом проекте. Слоун взяла на себя всю юридическую сторону вопроса, Бри рулила маркетингом, а Никки, которая недавно открыла свой бизнес в сфере визажа, отвечала за грим, стиль и образы для всех видеоверсий подкаста, собиравших гигантские просмотры на YouTube.

Что касается меня, то я помогала Тессе исследовать и писать каждый эпизод. Это была идеальная работа: я могла трудиться из дома и оставаться в тени, что позволяло мне вообще не светиться на публике.

Последнее стало для меня жизненно важным после всего того ада, через который мне пришлось пройти на острове Уайлдерклифф. Несколько месяцев после спасения пресса буквально преследовала меня по пятам, требуя эксклюзивных откровений, и я физически не могла это выносить.

Ретт закинул руку мне на плечо и наклонился, чтобы нежно поцеловать в щеку.

— Звездный дождь начнется через полчаса, — негромко шепнул он. — Все еще хочешь выйти и посмотреть это?

— Конечно. Нет ничего круче метеоритного дождя.

— О, серьезно? — Он ухмыльнулся, схватив меня за задницу одной рукой. — Даже я?

— Вообще-то, тебя сегодня олень гонял по лесу, так что твои акции крутизны официально упали ниже плинтуса.

Пока мы поддразнивали друг друга, Никки и Ари наконец-то отлипли от дивана у камина — и друг от друга — и направились в нашу сторону. Парни тут же завели разговор о футбольном матче, который недавно смотрели вместе, а Никки попросила меня составить ей компанию на кухне.

— Мне до смерти надоело каждый вечер заказывать доставку, так что я наконец-то научилась готовить сама, — с гордостью объяснила она, наклоняясь, чтобы достать противень из духовки. Она водрузила его на столешницу и с триумфом окинула взглядом результат: — Это запеченный козий сыр с инжирным джемом и дроблеными фисташками. В общем, запекаешь его ровно столько, чтобы орешки прогрелись и поджарились, а в самом конце поливаешь горячим медом. Потом просто макаешь туда крекеры — и вуаля.

У меня аж слюнки потекли от этого божественного аромата, заполнившего всю кухню.

— Пахнет просто потрясающе!

Она ухмыльнулась:

— Готова поспорить, ты никогда не представляла меня в роли домашней богини, да? — произнесла она, подвигая ко мне пачку крекеров.

— Если честно, я сейчас просто в восторге, — ответила я, открывая упаковку. — Ты тут творишь изысканные закуски, пока я считаю хлопья с молоком верхом своего кулинарного мастерства.

Никки рассмеялась:

— Справедливости ради, у тебя в последнее время забот было побольше, чем у меня, — заметила она. — Сначала колледж, а потом сразу работа.

— Но ты ведь тоже работаешь.

— Ну да, но только на полставки. Мне сейчас так больше нравится. — Она удовлетворенно вздохнула. — Наверное, мне просто требовался очень долгий перерыв после… ну, сама понимаешь.

— Да, я понимаю, — мягко отозвалась я. — Кстати, а как у вас дела с Ари?

Эта парочка стала неразлучной с той самой ночи, когда Ари на руках вынес её из особняка, перенёс в лодку и на бешеной скорости помчался к ближайшему госпиталю. Он не отходил от неё, пока врачи проводили экстренную операцию, а потом каждый день приносил ей цветы, пока она восстанавливалась.

И словно этого было мало для романтики, он выследил и переломал челюсти, носы и ноги Джордану Принсу и Мэтту Треске, едва Никки рассказала, что они с ней сотворили. Для кого-то такое поведение вряд ли показалось бы романтичным, но после всего того кошмара, который Никки пережила за время своего рабства в «Дикой охоте», для нее это стало абсолютным пиком рыцарства.

Она покосилась в его сторону, едва заметно улыбаясь:

— Если честно… меня до сих пор иногда передергивает от мысли, что он был одним из них, — тихо произнесла она. — Но потом я вспоминаю всё, что он для меня сделал, и тот факт, что он сам ни разу никого не убил на этой Охоте, и мне сразу становится легче. — Она ненадолго замолчала, качнув головой. — Хотелось бы мне навсегда избавиться от этих паршивых мыслей, но ничего не могу с собой поделать.

— Нет, я тебя понимаю. Ты пережила тяжелейшую травму, пока была связана с этим Обществом. Понадобится много времени, чтобы всё это переварить, — поддержала я её. — И Ари ведь всё понимает, верно?

— Да, конечно. Я делюсь с ним абсолютно всем.