— Нет, но ты только что сам выдал себя, — рявкнул я, нанося удар ему в челюсть.

Его голова отлетела назад, врезавшись в стену хижины.

— Хватит! Перестань!

— Тогда начни говорить правду, — процедил я сквозь зубы. — Я сказал, что мне нужна вся история. Настоящая история, а не твои оправдания.

— Ладно, ладно! Я… я расскажу. Только не трогай меня больше, хорошо?

Я медленно моргнул.

— Нет.

Джей-Джей уставился на меня полными страха глазами. Поняв, что пощады не будет, он бессильно опустил плечи.

— Хорошо, — выдавил он. — У меня дома работала горячая горничная. Я хотел кое-что попробовать… Сделал так, чтобы она потеряла бдительность, добавил кое-что ей в напиток. Я думал, это не так уж серьезно...

Я оборвал его.

— Значит, ты грязный гребаный насильник, — выплюнул я, чувствуя, как внутри всё закипает от омерзения. — Вот почему Эв тебя ненавидит.

Джей-Джей тяжело сглотнул.

— Она застала меня прямо на месте, — сказал он, снова отводя глаза. — Единственная причина, по которой она не вызвала полицию, заключалась в том, что сама девчонка умоляла её не поднимать шум — боялась проблем. Но с тех пор Эв только и делала, что пыталась поймать меня на слове. Хотела заставить меня во всём признаться, чтобы уничтожить меня этой уликой.

— И эта история, по-твоему, должна выставить её злодейкой в моих глазах? — спросил я, презрительно качая головой.

— Да ты не понимаешь! — воскликнул Джей-Джей. — Эв — моя… была моим лучшим другом. Я доверял ей абсолютно всё. Я даже рассказал, почему я это сделал! У меня в голове какие-то неполадки, и я думал, что после стольких лет вместе она хотя бы попытается меня понять. Но ей было всё равно. Она просто бросила меня, а теперь сидит и выжидает момент, чтобы рассказать всему миру…

Я больше не мог это слушать. Я вогнал нож в другую ногу Джей-Джея, чуть выше колена. Он истошно завопил от боли, и на его брюках расползлось мокрое пятно, когда он обоссался. Жалкий трус.

— Давай-ка проясним, — громко перебил я его вопли, рывком вытаскивая нож обратно. — Ты напал на женщину, которая была слишком напугана, чтобы заявить на тебя. Потом твоя девушка поймала тебя, и ты до смерти испугался, что она расскажет миру, кто ты такой на самом деле. И поэтому ты вписал её в Охоту умиреть. Всё верно?

— Д-да, — проскулил он.

— И как тебе это удалось? — спросил я, качая головой. — Патриархи лично утверждают каждого игрока. Проверяют их прошлое. Да и сами игроки должны подписать целую кучу бумаг, чтобы понимать, на что они идут.

— Ты вообще ничего не соображаешь, — пробормотал Джей-Джей.

— Что?

— Эверли ничего не подписывала, ясно? — затараторил он дрожащим голосом. — Я… я сумел всё сфабриковать. Стянул её подпись с другого документа и выдумал для Патриархов фальшивую историю. Сказал им, будто она скрылась с места аварии, в которой погибли дети.

— Чушь собачья. — Я презрительно посмотрел на него. — Ты бы никогда не провернул такое в одиночку. Слишком многое могло пойти не так.

— Мне помогли, ясно?!

Я прищурился.

— О нет, — я медленно покачал головой. — Только не говори мне, что ты ухитрился убедить своего отца устроить всё это.

Отец Джей-Джея, Питер Дженнингс, был Главным Патриархом — самой вершиной «Дикой охоты», обладающим абсолютной властью над тайными операциями общества.

— План я придумал сам, понял?! — возмутился Джей-Джей. — Отец просто помог мне с организацией, чтобы всё прошло гладко.

Мои ноздри раздулись от ярости.

— Не верится, что он пошел на такую глупость, — процедил я ледяным тоном. — Он что, всерьез думает, будто остальные Патриархи не узнают, что вы вдвоем подстроили участие твоей бывшей в Охоте только потому, что она тебя бросила и могла рассказать правду?

— Остальные не узнают.

— Узнают, и последствия для вас обоих будут катастрофическими, — выплюнул я.

— Вообще-то… я уверен, что им будет всё равно.

— Не будет. В «Дикой охоте» есть Кодекс, и ты это знаешь.

— Это ты так думаешь, — буркнул Джей-Джей.

Я презрительно усмехнулся, глядя на него сверху вниз.

— Ты действительно самый жалкий трус из всех, кого я встречал.

Я ожидал, что он продолжит злобно смотреть на меня. Но чего я точно не ожидал, так это того, что он рассмеется. Джей-Джей запрокинул окровавленную голову назад, издевательски посмеиваясь.

— Посмотри на себя, Ретт. Сидишь тут весь такой праведный, — выдавил он. — Ты же знаешь, что ничего не сможешь сделать ни мне, ни моему отцу. Ты сам увяз во всём этом слишком глубоко.

— О чем ты говоришь?

Его губы расплылись в глумливой улыбке:

— Помнишь нашу церемонию посвящения? Где мы должны были раскрыть свой самый темный секрет?

— Помню, — буркнул я. — И подозреваю, что твой секрет был ложью.