Он высококвалифицированный, могучий и крутой оперативник Ордена, но он не Клирик. У него не было подготовки, позволяющей выдерживать такое.

— Я купил соседнее поместье и начал собирать там свои силы, когда мы услышали, что они идут за тобой. Деклан и Джакс тоже согласились помочь, они сейчас в пути, так что лучше мне дать им знать, что все обернулось... — Он изумленно усмехается, прежде чем договорить: — чертовски хорошо.

— Я сделаю это, — вставляет Сиренна, доставая телефон из кармана. — А ты расскажи им остальные новости. — Она уходит с улыбкой, прижимая трубку к уху. Я поворачиваюсь к Зейну с поднятой бровью, и он одаривает меня той самой скверной ухмылочкой, которая появляется у него каждый раз, когда он наблюдает карму в действии.

— Мариус разводится с Келли.

— Что?

— Что? — тоже переспрашивает Хейли, поворачивая голову к Зейну, но не отрывая щеки от моей груди.

Зейн пожимает плечами, засовывая руки в карманы брюк.

— Он не может просто так унаследовать место ее отца, так что теперь она для него бесполезна. Но ты же знаешь, как это бывает: бойся разгневанной женщины. Она поклялась отомстить, и я уверен, она сдержит слово.

— Она попытается. Но она для этого недостаточно хороша. — Я смотрю на Хейли. — Ты же знаешь, что она меня никогда не интересовала, верно? Я никогда не прикасался к ней, по крайней мере, в сексуальном плане, а то, что я наблюдал...

Она прикладывает палец к моим губам и улыбается, словно она просто счастлива, что я здесь, живой, дышу с ней одним воздухом.

— Я знаю, — шепчет она.

Зейн откашливается и направляется в сторону бального зала, который днем служит гостиной, хотя в последнее время только мои люди использовали его для совещаний. Теперь, когда мой ранг аннулирован, они скоро покинут особняк, и мне придется нанимать частную охрану. Это обещает быть интересным.

— Клайв Ферран долго ждал шанса подгадить Мариусу, натерпевшись от его прихотей. Он ждал, когда тот ослабит бдительность. Что-то должно было выбить Мариуса из колеи в ту ночь во дворце, потому что он несколько дней не уделял отцу прежнего внимания, ну и, что ж, старик наверняка ухватился за возможность нанести финальный удар — освободить Старшего брата и сделать его членом Ордена, а это значит, что все твои грехи перед ними отпущены. — Он смеется, опускаясь в величественное кресло. — Амнистия и привилегии. Легендарно.

Хейли все еще дрожит в моих руках, поэтому мы не садимся, но она слушает Зейна, постепенно приходя в себя. Я продолжаю защитно обнимать ее, поглаживая по волосам и время от времени целуя в лоб, в виски, в губы, даже слушая Зейна.

Он даже не утруждает себя тем, чтобы подкалывать меня. Он сам через это прошел и в какой-то мере чувствует себя отомщенным теперь, когда я наконец понял, каково это — терять голову из-за женщины. Если на то пошло, его взгляды иногда говорят: «Я же тебе советовал», но он быстро уходит от этой темы. В основном он тактичен и просто продолжает говорить.

То, что Клайв Ферран был гением, хоть и злым, — новость не свежая. Но я не ожидал такого блестящего хода. С бывшим оперативником Клириков внутри Ордена — тем, кто теперь знает его схемы, его секреты, его цели и его уязвимости, — Мариусу пиздец. Вот почему он ушел из поля зрения общественности и сейчас наверняка зализывает раны за пределами дворца Лавлесса.

— Он вернется в полную силу, — говорю я, когда Зейн замолкает. — Он вложил слишком много в эту цель. Джулиано сейчас тоже наверняка страхуется от него. Даже если его нельзя сместить с поста члена Триумвирата, он не является неприкосновенным.

— И не будет, особенно теперь, когда ты в Ордене, а одно кресло в Триумвирате пустует.

Мои губы растягиваются в улыбке, мысли несут в себе привычное коварство.

— За это кресло начнется кровавая баня.

— Не слишком-то радуйся, — парирует он, когда я наконец усаживаюсь с Хейли на уютный диван напротив него; в этот момент подбегает горничная с горячим чаем, а за ней идет Сиренна. — Я в списке кандидатов, а это открывает целую новую гребаную сагу.

— Огромное спасибо, Мария! — говорит Хейли, забирая чашку с блюдцем.

— Осторожно, горячо, — вставляю я, придерживая ее руки, пока не убеждаюсь, что она держит чашку крепко. Затем я дую на жидкость, чтобы остудить ее для нее.

Когда я перевожу взгляд на Зейна, тот смотрит на меня с отвисшей челюстью. Я приподнимаю бровь, безмолвно вызывая его на комментарий, но я сам видел, как этот ублюдок закрывал Сиренну от шальных теннисных мячей, так что он воздерживается.

— Как я и говорил, — продолжает он, пока его жена усаживается на подлокотник дивана, поглаживая Хейли по спине, — конкуренция выйдет на совершенно новый уровень.

— Ты так и не сказал мне, интересует тебя это кресло или нет, — вставляет Сиренна.

Она ждет ответа.

Я жду.

Зейн молчит.

— Ты сделаешь это, сумасшедший ублюдок, — заключаю я.

— А ты меня поддержишь, — говорит он.