Этого слишком много, я чувствую, как глаза наполняются слезами, но Прист не останавливается. Он доводит дело до конца, пока не опустошается полностью, и все же, когда он выходит, его член остается полуэрегированным. Он несколько мгновений опирается на спинку моего стула, фактически ловя меня в ловушку, пока переводит дыхание, и этих мгновений ему хватает, чтобы снова полностью встать.

— Ты ненасытен, — шепчу я, прежде чем облизать губы и вытереть уголки рта пальцами, просто чтобы подчеркнуть, как грязно это было. Мой клитор перестимулирован, и я возбуждена до безумия. — Но я не говорила, что ты можешь кончить. Плохой мальчик. Теперь мне придется тебя наказать.

Он одаривает меня неотразимой дерзкой ухмылкой, и на мгновение он выглядит таким беззаботным, что мое сердце тает. Это дает мне возможность мельком увидеть, каким счастливым молодым человеком он мог бы быть без ужасов своего детства. С этими прядями темных волос, спадающими на лоб, он кажется свободным и нахальным. Я собираюсь взъерошить эти волосы и придать им вид «меня только что трахнули в лицо».

В его глазах вспыхивает что-то игривое. Если бы моя челюсть не была так напряжена, что мне приходится ее массировать, она бы отвисла. Я никогда не видела его таким — это словно тучи разошлись, позволяя солнцу проглянуть впервые в жизни.

— Я бы дал тебе плеть, но я не прихватил ее с собой, — говорит он с мальчишеской улыбкой, от которой я не могу оторвать глаз. — Похоже, ты исцелила меня от плети, моя госпожа. — Он тянется коснуться моего подбородка, но тут же вспоминает, что ему не положено прикасаться.

— Рада это слышать, — отвечаю я, и мой голос пропитывается любовью. Эти слова освещают его лицо, но я откашливаюсь, возвращаясь к роли. — Но это ничего. У меня есть способ заставить тебя заплатить.

Я поднимаю второе колено, теперь обе мои ступни стоят на краю стула, и раздвигаю ноги. Медленно я отодвигаю трусики от своей киски, являя ему вид на нее, мокрую и жаждущую.

— Будь хорошим мальчиком и встань на колени, — приказываю я.

Его взгляд темнеет, когда он опускается вниз, не разрывая зрительного контакта. Я буквально вижу, как возвращается опасность, но уже в ином качестве. В том, что идет ему на пользу, становясь руслом для его чувств, которое его исцеляет.

Его колени ударяются об пол, и он хватает меня за ягодицы, желая притянуть вперед.

Я вцепляюсь ему в волосы.

— Нет. — Я качаю головой. — Все будет не так. Не ты меня лижешь, а я трахаю твой рот.

Его губы скрываются у меня между ног, но улыбка отражается в глазах. Когда его рот накрывает мой клитор, мои ягодицы сжимаются, а пальцы на ногах поджимаются.

— Боже! — Я бы откинула голову назад, но слишком сильно хочу видеть его, хочу воочию наблюдать, как он служит мне своим ртом. Я думаю о римском воротнике на его шее, в то время как остальные пуговицы расстегнуты, и жалею, что не могу коснуться его тела, почувствовать эти шрамы и татуировки, но нет. Я погружаю обе ладони в его волосы, удерживая его на месте, пока втираюсь киской в его рот.

— Да, будь хорошим мальчиком и принимай это, — тяжело дышу я, пока он лижет и сосет, мастерски рассчитывая давление, чтобы довести ощущения до запредельных, не причиняя ни малейшего дискомфорта. Он знает меня слишком хорошо, чувствуя именно тот момент, когда нужно вонзить язык в мою пизду, заставляя меня шипеть от волны, разбегающейся по всему телу.

Он трахает меня языком, стимулируя всю чувствительную зону, и отстраняется как раз тогда, когда нарастающее напряжение грозит бросить меня в конвульсии. В эти мгновения он присасывается к моему клитору, снова и снова доводя меня до края, пока я не теряю силы терпеть.

Я запрокидываю голову, вонзая пальцы, словно когти, в его волосы, и кричу от неистовства, извиваясь на его лице. Мне нужно, чтобы он дал мне этот оргазм прямо сейчас, но как только я открываю рот, чтобы приказать ему, он вонзает язык лишь для того, чтобы проложить путь наверх к клитору, словно не может мною насытиться. Он продолжает лакать, будто умирает от голода, и я взрываюсь на этих великолепных губах, поджимая пальцы ног.

На этом этапе я трахаю его рот, как сучка в течке, выкрикивая его имя. Он держит ритм, позволяя мне нестись по волнам экстаза одну за другой, пока мое тело не обмякает в изнеможении.

Мои колени расходятся в стороны, бедра дрожат, и я опускаю ноги, ища опору. Они натыкаются на твердые мышцы его бедер, пока мое тело покоится на спинке стула, а пальцы медленно выпутываются из его волос.

— Вижу, вы вполне удовлетворены, госпожа, — говорит он, когда его лицо снова появляется из-под моих ног; на губах играет самодовольная ухмылка. Опасный, но свободный. Счастливый. Черт, как же я люблю видеть его таким.

— И я с тобой еще не закончила.

— Я здесь, чтобы служить.

Я перешагиваю через его бедра, соскальзывая руками с его волос на его крепкие плечи, чтобы удержать равновесие.

— Займи мое место на стуле, — велю я, и мой голос все еще сочится похотью.