Оперативник(Operative) — Клирик на полевом задании.

——— РУКОВОДСТВО КУЗНИЦЫ ———

Отцы Кузницы(The Forging Fathers) — семь наставников и руководителей Кузницы, также именуемых Понтификами. Воспитывают, тренируют и наказывают будущих Клириков, буквально «выковывая» из них живое оружие. Должность главы добывается в поединке.

Преподобный Отец(Reverend Father) — глава Кузницы, старший среди Понтификов.

Лот + номер(Item + number) — обозначение воспитанников Кузницы до присвоения им имени. Например, Лот Двадцать Семь.

✦ ✦ ✦

Рукопись «Нездоровая одержимость»

МОНАСТЫРЬ КУЗНИЦЫ

Нормандия

12 ноября 2005 года

Голод может сломить человека, но порой, если он достаточно стоек, это может превратить его в мон ...

Голод может сломить человека, но порой, если он достаточно стоек, это может превратить его в монстра. За такими стойкими монстрами мы и охотимся, словно алчные старатели за золотом, и я только что напал на богатую жилу.

Я потираю руки в ожидании, когда преподобный Плутарх проявит хоть какое-то подобие энтузиазма. Хоть бы он шевелился, мать его, капельку быстрее. Но, конечно, преподобный отец никуда, черт возьми, не торопится.

— Находка века, говорите, — размышляет он вслух, глядя на видео и изо всех сил стараясь казаться невозмутимым, чтобы не пришлось меня вознаграждать.

— Из двенадцати методов, которые мы используем для поиска талантов, этот никогда не подводит, — говорю я, будто ему нужно напоминание. — А Лот Двадцать Семь , Ваше Превосходительство, — настоящий бриллиант.

Выражение лица Плутарха остается непроницаемым, скрытым за густой бородой и кустистыми бровями. Я знаю, что он не назвал бы это «талантом», но это лучшее определение, и, просматривая запись, он не может этого отрицать. Я вижу лишь заднюю панель планшета, который ему вручил, но скрежет железа и испуганное хныканье подсказывают мне, что он на том моменте, где решетка захлопывается над ямой с мальчишками. Вскоре после этого в кадре появляются псы, низко рыча в глотках.

Затем появляется нечто иное.

Обычный человек, у которого есть сердце, вздрагивал бы от каждого рыка, но не Плутарх. И только когда из устройства доносится звук плоти, сдираемой с костей, его пальцы сжимают планшет так, что белеют ногти. Когда действие прекращается, дети все еще хнычут. Псы? Они не дышат. И не потому, что мертвы, — а потому, что узнали пса покрупнее. Причина ошеломляет, и я чертовски уверен, что преподобный отец шокирован впервые за много-много лет.

Я-то уж точно был шокирован.

Он еще долго держит планшет после того, как видео закончилось. Затем медленно опускает его на гладкую поверхность стола с ледяным спокойствием.

Пошел он на хрен. Он никого не обманет.

Он думал, что видел уже все зверства мира. В конце концов, он управляет самым жестоким лагерем по подготовке убийц из всех когда-либо существовавших: Кузницей, или «монастырем», как называют его простые люди, не знающие, что происходит за стенами аббатства. Прежде чем стать директором, он сам тренировал мальчишек. До того как тренировать их, он работал оперативником, будучи Железным Клириком высшего ранга. А еще раньше он был одним из этих мальчишек. Никто не знает, что он совершил, чтобы его завербовали еще ребенком, но я чертовски уверен, что там не было ничего подобного.

— Лот Двадцать Семь , — произносит он. — Какое его настоящее имя?

— У него его нет. — Я слегка кланяюсь, как положено время от времени при разговоре с преподобным отцом. — Но я знаю, что ему двенадцать лет, он из Мемфиса. Орден завербовал его сам и прислал сюда на обучение.

— Что заставило их его завербовать? — То, что Орден присылает новобранцев, не является чем-то неслыханным, но это все же крайне необычно. Обычно они оставляют вербовку нам.

Я переступаю с ноги на ногу, моя роба шуршит по каменной плитке, и высокие темные готические стены усиливают этот звук.

— Кое-что, что он натворил в гетто. И то, что сотрудники кофейни обнаружили утром за мусорными баками.

Черное кресло скрипит, когда преподобный Плутарх откидывается на его массивную спинку.

— Что же они нашли?

— Мертвецов. Людей, которых не смог уложить даже спецназ.

Тишина в готическом кабинете затягивается, приглашая меня продолжить. Я откашливаюсь, и эхо разносится по комнате.

— Следователи быстро нашли виновника: мальчишку, — объясняю я. — Он оказался изобретательным убийцей, но не сумел грамотно замести следы. Его преступление было свирепым и «чудовищно гениальным», как назвала его пресса, но он был всего лишь двенадцатилетним пацаном.

— Пресса?