И что, кроме того, как леди Дома Фела, Селли имела социальные обязательства, от которых ей слишком долго позволяли уклоняться. Она должна была научиться, добавила Ник, что обязанности фамильяра не прекращаются только потому, что он устал. В конце концов, посидеть за ужином — это не так уж и сложно.

Ник ушла, не дожидаясь ответа Селли, и Куинн сочувственно сжала ее руку.

— Именно так мама Ник ее и воспитывала, — объяснила Куинн, и ее голубые глаза мягко засияли от сострадания. — Сегодня ты прошла ускоренный курс обучения в Академии Созыва и этикета Дома Элала. Сделано было немало, я сама узнала много нового, но Ник делает это для твоего же блага.

— Леди Фел явно верит, что ты скорее рано, чем поздно отправишься на поиски своего волшебника, — согласился Коста, придав своим словам многозначительный оттенок. — Каково это быть разлученной со своим волшебником? — оба фамильяра смотрели на нее с пристальным интересом. Вольфганг тоже ушел, оставив их троих наедине. Было ли это сделано намеренно, задалась вопросом Селли?

— Это неправильно, — призналась она. Растяжение ослабевающей связи, словно часть ее существа выдавливалась из самой ее сущности, усугубляло изнурительную работу дня. Всё в ней стремилось немедленно отправиться за Джадреном. Если бы она не доверяла Ник безоговорочно, она бы уже ушла. — Как будто часть меня напряжена, вытягивается и тянет меня. Как рыба на крючке, только я не борюсь с катушкой, и крючок не причиняет боли. Я хочу уйти, но как будто другой конец удаляется всё дальше, и я не могу покинуть свой пруд.

Коста задумался, прищурив свои красивые глаза.

— Это, наверное, подходящая аналогия. Бедная маленькая рыбка без ног, — добавил он, не без сочувствия погладив ее по руке, а затем бросив на нее пристальный взгляд. — Почему же волшебник Джадрен ушел? Все очень хотят это знать.

Поскольку Ник долго и подробно объясняла ей, как важно быть осторожной в этом вопросе, Селли постаралась придать своему лицу скорбный вид.

— Кто я такая, чтобы понимать пути волшебников?

Это нисколько не удовлетворило Коста.

— Все же у вас должно быть что-то…

— Ты действительно пойдешь за ним? — спросила Куинн, явно заинтригованная, но также пресекая настойчивое любопытство Коста осуждающим взглядом.

— Я должна пойти за ним, не так ли? — ответила Селли, усталость заставляла ее быть сентиментальной. Вместо этого она просто звучала уставшей. — Фамильяр принадлежит своему волшебнику.

Куинн и Коста кивнули в знак согласия, хотя ни один из них не высказал этого вслух. Селли задалась вопросом, не распространился ли слух о разрыве отношений. К счастью, ей удалось избежать дальнейших расспросов, поспешив переодеться к ужину. Она даже постаралась привести себя в порядок в соответствии со стандартами высшего общества, хотя бы для того, чтобы доказать Ник, что она умеет это делать.

Однако ей было почти физически больно от того, что Джадрен не увидит ее. Он редко делал ей комплименты, но тот, особенный, когда сказал, что она выглядела великолепно, приведя себя в порядок, запечатлелся в ее памяти. Он запомнился ей, поскольку был одним из немногих случаев, когда он говорил о ней что-то приятное, когда был в себе.

Вероятно, это означало, что их отношения были странными и ненормальными, но она жаждала большего, больше его страстного внимания. Она очень боялась, что больше никогда не услышит от него этих слов.

Ощущение сокрушительной потери, в дополнение к магическому истощению, заставляло ее залезть под одеяло. Только зная, что Ник, скорее всего, придет и вытащит ее оттуда, Селли заставила себя пойти на ужин с натянутой улыбкой на губах.

Габриэль бросил на нее несколько удивленный и явно оценивающий взгляд, когда она села по правую руку от него, очевидно, на свое законное и почетное место его сестры, но, к счастью, он не стал задавать ей вопросов. Во время обеда они обсуждали легкие темы, осознавая, что все внимание сосредоточено на главе стола, а Ник до конца играла роль блестящей и очаровательной хозяйки.

Она уделяла внимание всем гостям, создавая впечатление, что для нее нет ничего важнее, чем довольны ли гости едой. Селли решила, что это еще один урок, как вести себя фамильяру, и внимательно следила за происходящим, хотя сомневалась, что когда-нибудь сможет повторить подобную оживленную светскую беседу.

Наконец Селли вернулась в свою комнату, где так хотела оказаться уже несколько часов. Как ни странно, она почти сразу же пожалела, что осталась одна. Она стояла посреди комнаты и понимала, что в ее душе все еще оставались следы провальной попытки соблазнить Джадрена прошлой ночью.

Придя, чтобы переодеться, она была сосредоточена на задаче. Теперь, когда осталась одна, она видела только глупую девичью надежду, которую практически источала накануне вечером. Свидетельства ее невинного счастья теперь казались ей смешными.