— У меня есть специальное разрешение пронести цифровой диктофон, — говорит Бьянка.

Женщина проверяет, кивает и отвечает, что прибор осмотрит техник. Бьянка благодарит и идёт в зал ожидания. На диванах уже сидят три женщины с отрешёнными лицами. Одна качает на руках младенца. Бьянка заходит в туалет, снимает бюстгальтер и смотрит в зеркало.

От холода кончик носа и щёки красные. Глаза большие, ветер слегка заставил их слезиться. Она продолжает осветлять тёмные корни, потому что ей нравится новый образ, с ним она и для самой себя выглядит другой.

Бьянка возвращается, убирает бюстгальтер вместе с курткой и сумкой в шкафчик, берёт цифровой ручной диктофон и садится в кресло.

Когда приходит её очередь, она идёт к контролю безопасности, кладёт обувь и записывающую аппаратуру в пластиковый лоток на ленте, проходит через рамку, после чего высокая женщина тщательно её досматривает.

Без смущения проводит руками по груди, подмышкам, между ног и по ягодицам, ощупывает волосы и светит фонариком в рот.

Бьянка снова надевает обувь и садится в другом зале ожидания, пока проверяют диктофон.

Предстоящая встреча заставляет нервничать: всё тело дрожит от тревожного возбуждения.

Сотрудники тюрьмы связываются друг с другом по рации Rakel и ждут, пока коридор освободится от заключённых, чтобы провести посетителей.

Бьянка идёт за высоким мужчиной с чёрной бородой без усов, получает обратно аппаратуру и незаметно сразу включает запись.

Когда они идут по одному из подземных переходов, сотрудник предупреждает Бьянку не сближаться с заключёнными.

— Они часто умеют манипулировать, хотят, чтобы вы их пожалели, просят о маленьких услугах — сначала обычно безобидных. Держите дистанцию, ничего не обещайте.

— Вы разговаривали с Адамом Гибсоном?

— Да, пару раз… Могу сказать, он кажется добрым и приятным. Но не забывайте, почему он здесь. Это крайне опасный человек, которому нельзя находиться на свободе.

Каждый сотрудник носит баллончик с перцовым составом, рацию Rakel и тревожный сигнализатор, который можно включить кнопкой или страховочным шнуром.

— В тюрьме жёсткие правила на случай захвата заложников, — говорит он. — Никаких уступок вне зависимости от ситуации. Место просто изолируют и ждут.

— Хорошо… ничего себе.

— Но не волнуйтесь, наедине с ним вы никогда не останетесь.

В тоннеле холодно, пахнет подвалом. Иногда кто-нибудь из сотрудников проносится мимо на самокате.

Бьянка бросает взгляд на настенную картину: песчаный пляж и молодая женщина без верха купальника. Кто-то приписал поверх грубое оскорбление.

Бородатый сотрудник связывается с центральным постом, когда они останавливаются перед шлюзом. Их рассматривают через камеру, пропускают, они поднимаются по лестнице и идут по коридору с длинным рядом дверей.

У занятых комнат для свиданий горят красные лампы.

Кроссовки сотрудника поскрипывают по жёлтому линолеуму.

Он останавливается, отпирает дверь, объясняет, что встреча пройдёт в одной из адвокатских комнат, и впускает её.

Комната довольно маленькая: два стула по разные стороны стола, посередине которого возвышается тридцатисантиметровая перегородка из оргстекла. Окно с толстыми горизонтальными решётками выходит на глухую стену. На одной из стен висит фотография Эйфелевой башни, у двери стоит дополнительный стул для сотрудника.

Бьянка садится и ставит диктофон на стол. Сердце колотится, словно барабанные палочки по крошечной жестяной литавре, и вдруг среди всех этих мужчин, между толстыми стенами, она чувствует себя маленькой и хрупкой.

Звякает замок, дверь открывается, на пол ложится длинная тень. Бьянка с трудом натягивает спокойную улыбку.

Адама Гибсона вводит ещё один мужчина — дежурный начальник. Подписываются бумаги, бородатый сотрудник выходит.

На Гибсоне светло-серая мягкая одежда и тапочки. Волосы длиннее, чем во время процесса: падают на лицо и шею, делая его похожим на рыцаря из исторического фильма.

Он садится напротив.

Теперь худший серийный убийца Швеции всего в метре от неё, так близко, что Бьянка чувствует сладковатый запах пота от его тела. В любой момент он мог бы встать, протянуть руки через маленькую стеклянную перегородку и схватить её за горло.

Бьянка думает о банальном насилии, о котором говорила Сторм: когда физически более сильный просто пользуется властью, которую даёт ему сила.

— Привет, я Бьянка, — говорит она и сглатывает.

— На улице холодно? — дружелюбно спрашивает он.

— У меня щёки красные? Я шла от станции.

— Это даже мило.

— Начнём?

— Да.

— Как ты хочешь это устроить? У меня нет никакой программы — только слушать, задавать вопросы и пытаться выйти на откровенность.

— Расскажи о себе, — говорит он.

— Ого, к этому я не готовилась. Хорошо… что ты хочешь знать?

— Просто любопытно.