— Добро пожаловать на Больмсё, — сказал он Лейфу, а затем обратился к остальным: — Мы подготовим костры и почтим тех, кто пал здесь сегодня. А ночью мы будем пить и славить их уход, а также чествовать славных воинов, пришедших на помощь Острову Волков!

Люди закричали, приветствуя друг друга; Хелла поспешила к Ингвару, а Арне и Ингрид начали обходить раненых. Но в нашу сторону уже шли Ирса и Эйдис. Маленькая Бломма шагала рядом с ними, но всё внимание Эйдис было приковано к Лейфу.

Лейф улыбался и смеялся, но глазами искал кого-то в толпе. Когда он увидел Эйдис, лицо его застыло.

Ирса склонила голову перед Хофундом и знаком велела Бломме идти за ней.

Лейф смотрел то на лицо Эйдис, то на её округлившийся живот.

— Ну, ты так и будешь молчать? — спросила она.

— Я… — Лейф шагнул вперед, положил ладони ей на живот и заглянул в глаза. — Эйдис… Эйдис, я люблю тебя.

Она рассмеялась.

— Ну конечно любишь! — воскликнула она, притянула его к себе и поцеловала.

Позади нас Фроде и остальные добродушно посмеивались над этим сюрпризом. Оторвавшись друг от друга, Эйдис и Лейф соприкоснулись лбами, о чем-то шепчась.

Я отвернулась от них и снова посмотрела на Арнгрима. Он был белее полотна.

— Дедушка? Тебе нехорошо?

— Я в порядке. Всё будет в порядке.

— Что значит «будет в порядке»?

Только тогда я заметила, что Арнгрим прижимает руку к животу. Сквозь пальцы сочилась кровь.

— Ты ранен! — ахнула я. — Арне! — крикнула я, привлекая внимание годи.

— Идем, ярл, — Хофунд осторожно взял Арнгрима под руку. — Тебе нужно прилечь.

— Туда, — я указала на чертог.

Арне оказался рядом в мгновение ока.

— Что случилось?

— Копье, — выдавил Арнгрим. — Так, царапина, ничего серьезного.

— Я сам решу, насколько это серьезно, — твердо отрезал Арне.

К нам подбежал Рагал:

— Что произошло?

— Ярл ранен, — ответила я. — Позаботишься о телах? Нужно готовить погребальные костры.

Он кивнул и повернулся к Арнгриму:

— Ярл?

— Не хмурься так, Рагал. Хервор уже вся взъерошилась, как курица. Займись людьми. Пожалуйста.

— Слушаюсь, ярл.

— Как курица? — шутливо возмутилась я. — Неужели я так плохо выгляжу? Не хотелось бы, чтобы Хофунд проделал такой путь и увидел меня в таком виде.

Арнгрим болезненно усмехнулся:

— Внучка… — он улыбнулся, но больше ничего не добавил.

Мы поспешили завести Арнгрима в зал и устроили его в покоях. Арне быстро начал снимать с ярла одежду. Вскоре появилась Ингрид. Арне взглянул на неё:

— Воду и целебные мази. Живо.

— У нас всё есть, — отозвалась Эйдис, уводя Ингрид за собой.

Я держала Арнгрима за руку, пока Арне осматривал его. Он осторожно промыл рану, но мне совсем не понравился вид этого глубокого пореза. Арне нахмурился:

— Чистую ткань, полосками! — рявкнул он мне.

Я молча достала лен из сундука Арнгрима, изорвала его на полосы и передала жрецу. Он прижал ткань к ране.

Через несколько минут вернулись Ингрид и Эйдис. Вдвоем они принялись зашивать рану. Я не выпускала руку деда.

Эйдис мягко выпроводила Хофунда и Лейфа из комнаты обратно в зал. Я слышала, как там собираются люди. Сквозь шум голосов донесся приказ Эйдис нести эль и мед.

— Она славная девочка, — прошептал Арнгрим.

Я улыбнулась:

— Она была моей рабыней.

Арнгрим тихо рассмеялся:

— Может, по бумагам, но не в сердце. Не такая, как она. Наполовину безумная, слишком много болтает с богами… но рабыня? Нет.

— Тебе очень больно?

— Терпимо. Арне не такой нежный, какой была Дагни.

— Нежный или нет, я сейчас тебя залатаю, — ворчал Арне. — Тебе нужен покой, ярл. Рана глубокая.

— Да, теперь я могу отдохнуть. Больше бояться нечего.

Я подняла глаза на Арне; мы встретились взглядами — ни одному из нас не понравились эти слова Арнгрима.

Когда Арне закончил, он приготовил отвар из трав и подал его ярлу.

— Это снимет боль.

— Хорошо, — прошептал Арнгрим и выпил.

— Отдыхай. Но не слишком расслабляйся, — сказала я ему. — Впереди еще много дел.

Арнгрим мягко улыбнулся и сжал мои пальцы. Затем он отпустил мою руку и закрыл глаза.

Вытирая окровавленные руки, Арне поднялся. Он жестом велел Ингрид сесть на его место, а мне — выйти с ним в коридор. Я последовала за годи. Тревога в его глазах пугала меня.

— Что такое? — спросила я.

— Кровь не останавливается, — он указал назад в комнату.

Арне был прав: повязки на животе Арнгрима уже стали ярко-алыми.

— Что это значит?

— Если тело само не закроет рану, он умрет. Прокол был небольшим, но очень глубоким. А Арнгрим очень стар. Хервор, ты должна быть готова к худшему. Мы все должны.

Я покачала годовой:

— Нет. Только не сегодня, когда боги были так милостивы к нам. Я не верю.

— У богов свои планы. Мы лишь щепки в их реке, — ответил Арне. — Я останусь с ним. Тебе стоит выйти к гостям.

— Нет. Я не уйду. Не сейчас.