В замок со стороны улицы вставили ключ, два оборота и дверь открылась. Тихие шаги, шорох одежды, вновь шаги, но уже по коридору. Очень надеюсь, Аблов заглянет в гостиную, а нет, догнать и остановить его мне не составит труда. Фортуна сегодня играла на моей стороне Виктор действительно зашёл в гостиную, из освещения включил лишь один тусклый светильник и сразу направился к бару, где налил себе полный бокал чего-то явно алкогольного и, судя по бутылке, крепкого.

Изображаю из себя мышь и своего присутствия не выдаю, пусть Аблов сначала примет на грудь. Градусы в небольшом количестве успокаивают человека и делают его контактным, сговорчивым. А ещё любая доза горячительного напитка, хоть и временно, но убавляет количество извилин в мозгах, что, как ни крути, тоже мне выгодно.

Виктор присел в кресло напротив камина, который уже как два часа тому назад потух, вытянул во всю длину ноги, устало откинулся на спинку и изредка по маленьким глоткам отпивал янтарную жидкость. С такой скоростью поглощения содержимого бокала мы с ним тут до утра прокукуем. Но сижу смирно, молчу, жду подходящего случая для эффектного выхода.

Мужчина на редкость малоактивен, практически не двигается. Но тут Аблов порадовал и выдал тяжёлый вздох.

— И что мы такие тоскливые, девицу из темницы выпускать не хотим? Но ведь надо! Ещё бы и извиниться не помешало.

Говорила негромко, практически шёпотом, но этого хватило, чтобы Аблов вздрогнул всем телом и обернулся в мою сторону с широко распахнутыми глазами.

Да, я проказница!

Глава 23

— Мать твою за ногу! — рявкнул Аблов, когда отмер. — Лера, ты мне решила преждевременную кончину организовать, спровоцировав сердечный приступ?!

— Маму мою не трогай! — возмущённо и вместе с тем строго протянула я. —Я же твою ни разу не потревожила, хотя поводов был целый ворох. И вообще, ты, случаем, не оборзел? Зашёл в комнату, не соизволил разуть глаза, а я виновата? Ну уж нет. Так что прячь в дальний угол свои замашки деспота и внятно ответь, как долго ты знаешь, что к похищению Артёма я никакого отношения не имею? — чтобы выслушать ответ, встала с кресла и подошла ближе к Аблову.

— Чуть больше суток, — отвернувшись в сторону, процедил мужчина сквозь зубы.

Да-а-а, лаконичный ответ, ничего не скажешь. Чувствую, придётся информацию из Виктора клещами вытягивать.

— Значит, больше суток, — повторила я, подперев кулаками бока. — Хорошо, теперь второй вопрос. Почему от меня утаил, что уже об этом знаешь?

— Лера, не изображай из себя недалёкую. Мы оба знаем, что это не так. Ты и сама прекрасно догадываешься, почему и зачем.

— А может быть, я от тебя это услышать хочу, так что говори, — зашипела я и ещё сократила расстояние между мной и мужчиной на шаг.

— Чтобы не потребовала немедленно тебя отпустить. Довольна?!

— Ты почему голос на меня повышаешь? Сам солгал, сам орёт! А довольна я буду и просто счастлива, когда порог дома переступлю. Так что буди одного из своих архаровцев, пусть везёт меня в город. Я бы тебя из вредности заставила за руль сесть, но с пьяным водителем не поеду.

Аблов взглянул так, словно я ему только что приказала весь его бизнес на меня переписать.

— Пока Артёма не верну, ты останешься здесь, — сказал мужчина и сжал бокал так, что вены на руках вздулись. Удивляюсь, как стекло выдержало и не лопнуло.

Подобный ответ был вполне ожидаем, но всё равно взбесил до невозможности.

— Я же никому ничего плохого не сделала. Почему я тогда должна в принудительном порядке жить в какой-то глуши с тремя малоприятными мне мужиками? Я хочу…

— Потому что твой муж-утырок потеряет интерес к жизни и здоровью Артёма, как только ты окажешься дома, — перебил меня Аблов. — Так что виновата ты или нет, а потерпеть наше ненавистное общество тебе придётся.

Виктор в очередной раз не только приписал Стасу страшный грех, но и обозвал его оскорбительным словом. Напрасно он это сделал. Волна негодования накрыла с головой. Казалось, что кроме злости в душе ничего не осталось. Руки затряслись, как и губы, и я уже мало отдавала отчёт своим действиям.

Как выхватила бокал у мужчины, даже не поняла, а в себя пришла лишь, когда его содержимое струйками стекало с лица Аблова.

— Ну что, полегчало? — с закрытыми глазами произнёс Виктор и, облизнув губы, поморщился. — Нет, всё-таки виски - не мой напиток, даже хороший, как ни крути, коньяк я люблю больше.

Мужчина, проведя ладонью ото лба до подбородка, стряхнул остатки алкоголя и встал. Сглотнула, вид у Аблова более чем угрожающий, о настроении вообще молчу. Хоть и права, и мой срыв оправдать можно, но всё равно страшно.

К великому облегчению, Виктор на одном месте не задержался и прошёл вновь к бару:

— Тебе что-нибудь плеснуть, а то малоприятные мужчины нервы-то потрепали?

Ничего не ответила, лишь недовольно фыркнула и плюхнулась в кресло, где до этого сидел Аблов.

— Молчание знак согласия, — изрёк мужчина и вложил мне в руку бокал, а потом взял табурет, что стоял у стены, и, поставив его напротив меня, тоже присел.