– Кого-то мне это напоминает, – бормочу я, невольно касаясь щеки, где некогда красовалась царапина от руки другой его любовницы – Мирославы.

– Слава – другое, – возражает он. – Там слишком много расчёта и мало сердца. Тётка твоя в карикатуре. Та же душа в молодом теле. Калькулятор вместо сердца. А Элен… наверное, больна. Слабые нервы. Я слишком поздно понял, хоть и мы пробыли вместе недолго. Я и понятия не имел, что она нравится Илье. Точнее, я сейчас думаю, она ему всегда нравилась. Он знал её до нашей встречи.

– Для таинственной незнакомки она слишком хорошо ориентируется. И в этом зале, и среди людей, – размышляю вслух. Именно это пока не стыкуется у меня в голове.

– Естественно, – кривит губы Эдгар. – Это её среда. Дочь богатых и влиятельных родителей. Сенсация лишь, что она жена Варшавина.

– Эдгар, почему ты прячешь от всех свою молодую жену? – появляется из ниоткуда та самая змееглазая чучундра из элитного магазина. Кажется, Ада. Она тоже под руку с лысеющим мужчиной глубоко за сорок. Пивное брюшко. Пухлые щёки. Сальный взгляд. Точно такой, как его прилизанные поперёк головы волосёнки. – Или ей, бедняжке, плохо стало? Поговаривают, что она беременна.

Она жадно ощупывает мою фигуру взглядом. Улыбаюсь ей, как Монна Лиза или Сфинкс. Пусть сломает голову. А лучше – мозги. А ещё лучше – язык на три километра. Интересно, кто это поговаривает? Песочные Часики, что объявляла нас мужем и женой?

– Спасибо, Ада, что беспокоишься о здоровье моей жены, – мужчины пожимают друг другу руки, обмениваются парой фраз.

А дальше – колесо. Лица. Разговоры. Улыбки. Драгоценности. Фальшь на каждом шагу. От вспышек фотоаппаратов болят глаза. Наверное, я тоже улыбаюсь, как Барби: приклеено и неестественно. Не чувствую я здесь тепла и уюта. Но мы и не затем пришли сюда, чтобы найти что-то настоящее.

В какой-то момент нас разделяет людское море: благотворительный бал не просто мероприятие, но и время для деловых разговоров. Мужчинам не нужно блистать. У них – другие задачи. Я бы спряталась, наверное, если бы не зацепилась взглядом за знакомое лицо. Я с трудом признала её. Ульяна Грановская. Что она делает здесь? Кажется, Эльза говорила, что она журналист. Но на балу она, судя по всему, просто жена, как и я.

– Тая? – берёт она меня за локоть и выводит из толчеи. – Ты тоже потеряла своего мужа? – улыбается тепло, и я вдруг понимаю: не всё здесь чужое. Её открытость и мягкость действуют успокаивающе. Уверенная, сильная женщина. – Ну-ка, держите шампанское, – подсовывает она мне бокал. – И вот так, отойдём к стеночке.

– И ваш муж здесь для деловой встречи? – кажется, я проболталась. Закусываю губу, чтобы сдержать досаду. Но Ульяна не встаёт в боевую стойку, не настораживает слух. Кивает плавно, продолжая улыбаться, пробегаясь взглядом по залу.

– Да, конечно. Им только дай повод, – кивает она в сторону, где собрались в кружок четверо мужчин. – Мой вон тот, высокий и темноволосый.

Он выделяется. Выгодно. В нём – скрытая властность. Резкие черты лица. Немного тяжеловатый подбородок. Не красавец, но взгляды останавливает.

– Владимир Лапин. Вряд ли вам говорит о чём-то его фамилия. Вы чистая, Тая, не запачканная этим великолепным бомондом, – в голосе её – сарказм. – Поэтому не слышали эту историю. Я думала, что не переживу, когда узнала, что его нет, – тихо, будто сама с собой разговаривает Ульяна. – Когда сказали, что он погиб, стало всё безразлично. Мир отторгнул меня. А я спряталась от мира. В монастыре. Три года. Готовилась стать монахиней. Володя нашёл меня. Забрал оттуда. И тогда я решилась. С его помощью. Стала помогать людям. Думаю, вам нашептала Эльза о моём даре. Не знаю, что это. Но оно есть во мне. Всегда было. Кто-то верит, кто-то – нет. Я уверена лишь в одном: то, что я делаю – правильно. Этого достаточно. И муж поддерживает меня во всём. Он… замечательный. Точно как и Эдгар для вас.

Она смотрит на меня. Её тёмные мятежные глаза проникают слишком глубоко.

– Я это увидела в вас, когда вы приезжали к Эльзе. Я увидела это в нём, когда он пришёл к матери. Быть счастливым легко. Нужно лишь вовремя оставить сомнения. Понимаете?

Кажется, я её понимала. Но не хотела ничего говорить вслух.

– Подумайте хорошо. И не делайте поспешных шагов.

Я сжимаюсь под её пристальным взглядом. Нет, она не может знать. Или может?..

Она оставляет меня на некоторое время – кто-то окликнул её. И я успеваю улизнуть. Ищу Эдгара. Не хочу быть вдали от него.

Кажется, я пробороздила весь зал, но так и не нашла мужа. А потом отправилась в туалет – хорошенькая официантка охотно показала, куда идти. А когда вышла, прошлась коридором и заплутала. Шла, пока не услышала голоса. Это Эдгар. Хотела выйти, но притормозила.

– Сева, какого чёрта? – вычитывал мой невидимый муж своему помощнику.

– Ну, не думал же ты, что я буду сидеть в стороне? Вот, видишь, я журналист. Только их сюда пускают без пары. Остальным – ни-ни.