По магазинам ходить я не собираюсь. Разве что погуляю с детьми в парке. Позже. Я пересматриваю свои вещи. Пытаюсь что-то отложить, а потом понимаю: не могу. Нет сил. Не хочу – звучит точнее. Какая разница? Подумаю об этом, когда станет актуально. Тем более, что всё моё – большая часть – так и лежит неразобранное в пакетах. Ну, а не своё брать я не стану.

Неожиданно звонит телефон. Я помню этот номер. Набирала его всего один-единственный раз, зато, пока рассматривала на бумажке, запомнила, наверное, навеки.

– Тая, – голос у Эльзы взволнованный, – что у вас происходит?

– У нас всё хорошо, – лгу я, но она, видимо, знает, поэтому и звонит. Не поздоровалась. Нервничает.

– Леон признался мне, глупый мой мальчик. Я ещё раньше заподозрила неладное, когда поняла, что он намеренно не рассказывал о тебе. Влюбился. Эдгар…

– У нас всё хорошо, – твержу я, сжимая телефон.

– Хотела бы я в это верить, – вздыхает она. – Ну, ладно. Не хочешь рассказывать – твоё право. Ты… только не спеши, ладно? Дай ему время, пожалуйста. Он… поймёт. Всегда такой был. Недоверчивый и подозрительный. Но у него доброе сердце.

– Вы сейчас о Леоне или об Эдгаре? – прикрываю глаза и мрачно улыбаюсь. Мне странно слышать голос женщины, что родила таких похожих внешне и таких разных мальчишек.

– Об Эдгаре, конечно, – сквозь динамики фонит грусть. – Леон… ты прости его, Тая. Юный ещё. Всегда вот так влюблялся скоропостижно. И всегда скрывал свои чувства и девочек, Мне бы сразу догадаться. Но как-то в голове не уложилось, что ты можешь настолько в сердце ему запасть. Леон выживет. Он умеет приспосабливаться. Переболеет. А Эдгар… вот за него я боюсь. Очень цельный. Такие если падают, то плашмя. Всем весом, как подкошенные. К сожалению, у него есть не очень радостный опыт женитьбы. Любил так, что еле вынырнул.

Слушать о том, как кого-то любил Эдгар – выше моих сил.

– Вы простите, Эльза, дети проснулись. С собакой гулять пора. А Эдгар уехал в офис. Всё у нас хорошо, правда. Не переживайте.

Я отключаюсь и без сил падаю на кровать. Зачем она позвонила? И так тяжело. Невыносимо.

Я и без того люблю вашего сына, – веду безмолвный диалог с далёкой Эльзой. – Люблю так, что не помню обид. Я бы радовалась, если бы он остыл, подумал, успокоился. Лишь бы не наказывал недоверием. Не был бы настолько плохого мнения обо мне. Не считал предательницей и неверной женой. Это больно. Невыносимо больно, когда тебе не верят. Особенно, когда я не заслужила подобного отношения. Я люблю его, а он – нет. В этом вся разница.

Снова звонит телефон. Долго. Настойчиво.

Вздыхаю, подношу экран к глазам. Тётка. Смаргиваю. За всё время моего замужества – это первый звонок. Что-то случилось?

– Да, тётя Аля, – почему-то накатывает дурнота. Ничего хорошего от её звонка не жду.

Тётка начинает что-то щебетать, а затем, как я это называю, «подтягивает живот» – есть у неё такая тактика: чует нутром:

– Что-то случилось, Тая?

Она спрашивает почти то же самое, что и мать Эдгара, но есть великая пропасть между этими двумя женщинами. Если первая тревожится и растеряна, то тётка – подозрительна и въедлива. Я так и вижу, как сверкают её глазки.

– Нет, ничего не случилось, – голос мой звучит, как обычно, но слёзы где-то близко. Тётка не тот человек, перед которым я бы сопли развешивала, но случались в моей жизни подобные казусы: всё же единственный родной мне человек. И жила я с ней семь долгих лет. Всякое бывало. И не всегда тётя Аля показывала себя исчадием ада.

– А ну не лги мне, Таисия! – квакает она противно. Звуки между носом и гортанью – первостатейная мерзость, но в таком боевом состоянии тётка неподражаема и непобедима. А ещё и непоколебима.

– Я не… – пытаюсь вырулить, но она меня перебивает.

– Может, встретимся? Приехала бы тётю навестить. Соскучилась я по тебе.

Верить ей – самообман, конечно. Но почему-то до боли хочется очутиться в стенах, где я выросла уже не одинокой. К тому же, завтра бал. А после – неизвестность. Мне нужно где-то приткнуться, пока не вырулю из семейной жизни. Наверное, придётся поползать на пузе. Я просила Эдгара не отдавать меня тётке. Думала, сумею подготовиться и найти пути к отступлению. Не сложилось.

– Я приеду, – обещаю спонтанно. – Вы сегодня дома?

– Приезжай. Жду тебя, – в тётке столько готовности, что впору задуматься о подвохе. Но в данный момент – всё равно. Вырваться бы отсюда. Тётка – не самый худший предлог. Может, заодно и в голове прояснится.

68. Эдгар и Тая

Эдгар

Я вызвал Костика. Меня трясёт, хоть внешне, наверное, об этом не скажешь. Снова и снова прокручиваю и вчерашний день, и сегодняшний разговор. Мне хочется ей верить. Плюнуть на все «бездоказательно» и верить, что брат против воли сорвал поцелуй. Что таблетки – не злой умысел. Что между Таей и Леоном нет ничего и не было. Что они не сговаривались за моей спиной, а Тая – не изменяла.

Но мой прагматизм и природная недоверчивость ломают и корёжат и тело, и мозг. Чтобы не сойти с ума, звоню Севе.

– Ты бы ещё раньше позвонил. Ночью, например, – голос у Мелехова мрачный. Судя по тону, он уже проснулся.