— Глаз хорошо наметан, — с уважением в голосе отвечает ей Адам, подозрительно щуря глаза.

«Глаз хорошо наметан?!»

— Что ты сделал с моей внучкой?! — Бабушка подходит, хватает меня за руку и дергает на себя, насильно поднимая с дивана, затем оттаскивает в другой угол комнаты. У меня такое ощущение, что я третий лишний в их нарисовавшемся конфликте.

— Бабушка, успокойся пожалуйста, — уговариваю ее. — Адам ничего мне не делал! Мы любим друг друга и хотим пожениться.

— С ума сошла?! — Я отшатываюсь от ее вскрика.

Боже зачем я это сказала?!

Адам вскакивает с дивана, но я жестом прошу его не вмешиваться.

— Бабушка, мне уже двадцать пять лет, — боясь ее дальнейшей реакции, тихо произношу я.

— Да хоть сорок, Белла! — Она нервно проводит по волосам, приглаживая их.

— Но ты не можешь держать меня рядом с собой всю жизнь! Однажды я все равно буду вынуждена уйти из этого дома.

— Если это спасет твою жизнь, то смогу! — Бабушку начинает трясти от ярости, она ходит по комнате, заламывая руки.

— Да от чего спасать?! Мне ничего не угрожает. — Не понимаю, к чему такие крайности.

Адам смотрит на бабушку, словно понимает, о чем речь. Одна только я не в курсе.

— Как ты могла все это время обманывать меня, писать эти лживые сообщения?! — кричит она. Какие еще сообщения? Джон писал с моего телефона ей эсэмэски, что ли?! — Собираешься повторить судьбу своей матери?! Ты никуда с ним не пойдешь! Молодой человек, немедленно покиньте мой дом, а с тобой я сейчас разберусь!

— При всем уважении, вы и пальцем ее не тронете — встревает Адам, сжимая кулаки. Я вижу, как он сдерживает себя, и взглядом умоляю его ничего не предпринимать.

— И кто же мне помешает? Ты, что ли? — переключается бабушка на Адама.

— Да, я! — Он уверенно подходит ко мне и прижимает к себе. — Я не должен встревать в вашу семейную ссору, но скажу одно: мы поженимся, хотите вы этого или нет! — стальным тоном произносит он, отчеканивая каждое слово.

Бабушка начинает истерически хохотать, хватаясь за волосы.

— Господи да за что мне это все?! Почему я должна снова через это проходить?! Ты умрешь из-за него, Белла! — Она трясет руками в воздухе. — Так же, как и твоя мать умерла из-за твоего отца!

Но они погибли в автокатастрофе. Почему бабушка винит папу?

— Замолчите! — командует Адам.

— Если ты выйдешь за порог этого дома, я знать тебя не хочу! Слышишь меня?! Я свою жизнь положила, чтобы человека из тебя сделать! Так ты меня решали отблагодарить?!

— Бабушка пожалуйста… — Я подаюсь к ней пытаясь успокоить, истерику.

— Не подходи ко мне! — истерически визжит она. — Уйди! Уйди!

— Я люблю его, прошу тебя, пойми меня! — Я рыдаю, обливаясь горькими слезами. — Неужели ты никогда не любила так сильно?

Мое сердце разрывается от того, что я причиняю бабушке боль. Она страдает по моей вине. Я ведь не хотела этого!

Бабушка резко поднимает на меня глаза.

— Вон из моего дома! Уходи, я сказала! — Она подбегает и отвешивает мне звонкую пощечину. —Ты умерла для меня!

Мое лицо дергается от удара, щека горит. Адам хватает бабушку за руку.

— Если бы ты не была той, что ее вырастила, я бы убил тебя сейчас не задумываясь, — тоном, от которого у меня самой кровь в венах стынет от ужаса, говорит он и отпускает бабушку.

Меня всю трясет в немой истерике, Адам хватает меня за руку и тащит из дома.

— Отпусти, Адам! Я не уйду! — Я сопротивляюсь сквозь вырвавшиеся рыдания.

Ноги подкашиваются у входной двери, я не могу сама нормально идти. Адам, придерживая, быстрым шагом выводит меня на улицу и в два шага усаживает в машину. Мне наплевать, что люди вокруг смотрят на нас из-за моих усиливающихся с каждой секундой рыданий. Наверное, прохожие думают, что до такого состояния меня довел Адам, и бросают в его сторону презрительные взгляды. Мне просто хочется умереть от того, как же сильно горит душа! Она пылает в мучительной агонии, я стыжусь своих чувств к Адаму и боли, причиненной бабушке.

— Белла! — окликает меня издалека до боли знакомый, к сожалению, голос Брайана. — Белла, что случилось?!

— Только этого пидора щас не хватало! — рычит Адам, нервно пристегивая меня ремнем безопасности.

— Убери его, — мычу сквозь всхлипы. — Я не хочу его видеть.

Адам захлопывает дверцу с моей стороны, и я вижу, как на его лице появляется звериный оскал, когда он разворачивается в сторону Брайана. Украдкой наблюдаю в зеркало, Адам разминает шею. Брайан подходит уже не такой уверенной походкой, видимо, поняв, что это была ошибка. Смотря на его лицо, я не испытываю ничего, кроме отвращения. Меня похитили на его глазах, а он сразу же нашел утешение в объятиях другой. Подонок!