«Что, собственно, я и хотел, чтобы ты думала!» – но ничего не сказал в ответ. Наградил Аню тяжёлым взглядом, но вовсе не потому, что злился на нее. На что злиться? А негодовал по одной простой причине; что снова желал ощутить вкус ее губ, почувствовать рваное частое дыхание на своём лице. А Стас этим звонком буквально подталкивал меня в эту бездну под названием Аня. Благо я все же умел себя контролировать. Не всегда. Система давала сбои. Вот и сейчас тоже произошло короткое замыкание.

– А ты переживаешь по этому поводу? – уже, когда сказал, понял, что ничуть не лучше сводника Стаса, а то и хуже.

– Не переживаю, но ты ее не любишь.

Робеть-то она робела, но в отличие от меня, через страхи переступала опрометчивее и решительнее.

– Не люблю и даже, больше того, никогда не любил. И не уверен, что хоть когда-нибудь полюблю еще, – я сжигал мосты, но пусть Аня лучше наперёд знает, что с такими разрушенными людьми как я счастья не построить.

– Ошибаешься! Машу ты уже любишь. Тебе просто кажется, что в жизни все потеряно, однако это не так, – тихо говорила она, а голос по-прежнему дрожал и выдавал ее волнение.

– А как? Как в этой жизни все устроено?

Аня поднимала тяжёлые темы, проходилась словами, словно острыми лезвиями по едва затянувшимся ранам.

– Я не знаю, Игорь, – печально ответила она. – Это очень... об этом говорить больно...

– Тогда давай больше не будем об этом, ладно? Ты ведь понимаешь, что просто со мной не будет? Ты ведь сама в Рыбачьем говорила, чтобы не трогал тебя, так? 

Я тонул, вскидывал руки вверх в попытке ухватиться хоть за что-то, чтобы не нахлебаться воды, но, кажется, безрезультатно. В легкие уже не поступал кислород.

– Я передумала, – решительно ответила Аня и гордо вздернула подбородок, тем самым толкая в самую бездну, выбивая остатки спасительного воздуха.

– Я боюсь сломать тебе жизнь, ты ещё совсем ребёнок.

Аня пересекла пространство комнаты в два шага, обхватила меня за плечи и прижалась губами к моему рту. Я даже не был готов к подобному посягательству. Но уже спустя несколько секунд поддался инстинктам и обхватил глупышку за талию, прижимая к себе очень тесно, впиваясь в ее губы поцелуем. Весь день мечтал снова ощутить их вкус.

Вселенная медленно поплыла перед закрытыми глазами, и в итоге в голове осталась лишь яркая вспышка наслаждения, сладкой боли, пытки, которую хотелось терпеть бесконечно. Я ворвался языком в ее рот и окончательно потерял себя. Не понимал, что делаю, а главное, почему она меня не останавливает. Ведь по идее должна уже смутиться, вырваться из моего объятия и бежать в гостиную к сестре.

Но Аня прижималась своим хрупким телом ко мне, я даже сквозь материю футболки ощущал ее острые груди и затвердевшие соски-бусинки. Поцелуй, казалось, длился целую вечность. Аня отвечала и льнула ко мне, и это окончательно срывало крышу. Я уже не мог себя контролировать. Она обжигала мою кровь сильнее, чем весь принятый алкоголь. И мысленно я перестал сопротивляться и пытаться всплыть, тонул во всех ощущениях и вспыхнувших чувствах, задыхался и желал поскорее умереть.

Спустя какое-то время я все же отстранился от нее и посмотрел в лицо. Ее глаза блестели каким-то манящим светом, а сама она дрожала в моих руках. В это мгновение привычный мир крошился в щепки. Я летел в бездну, терял себя, осознавая, что симпатия и влечение к Ане намного глубже. И как долго я еще смогу бороться и сопротивляться этим чувствам, не знаю. Но ей нужен не такой, как я, и я это понимал, смотрел в бездонные светлые глаза, в самую душу, и мне больно становилось за нас обоих. Дать шанс этой девочке, а потом не оправдать надежд... слишком жестоко.

– Я немного пьян, Аня. Завтра днем я свожу вас с Машей в торговый центр, выберешь все, что вам нужно к поездке. А сейчас я пойду спать, – предпринял слабую попытку удержать дистанцию.

Сделать шаг навстречу друг к другу очень и очень просто, но что потом? Аня прижалась ко мне всем телом и обняла, будто я был самым дорогим человеком для нее после Маши.

– Не отталкивай меня, Игорь... – тихо попросила она, а мое сердце таяло от её слов, внутри что-то содрогалось, и от прежнего замкнутого Игоря уже оставалось жалкое подобие.

Но я и так не отталкивал. Маленькая хрупкая девочка заставляла мое сердце бешено стучать в груди, ее запах и близость была опьяняющей, окрыляющей, я и забыл уже, какое это прекрасное чувство: до дрожи желать к кому-то прикоснуться, смотреть бесконечно долго в глаза и упиваться близостью небезразличного человека так, чтобы внутри все сжималось от этих чувств. 

Маленькая белая ведьма. И ведь она понимала моё состояние, ступала очень аккуратно, пробираясь по тернистой тропинке прямиком мне в душу и сердце. Я думать ни о чем не мог, кроме, как о ней с того самого дня, как выставил Свету из дома.