– Даже так? – отправить нас с Машей на море вместе со своими родителями одних?

Хотя доля здравого смысла в этом предложении все же присутствовала. 

– У меня очень напряжённый график, а так все останутся лишь в выигрыше. Как вернётесь из поездки, я договорился со Стасом, он возьмёт тебя на первое время в регистратуру в свою клинику, где вы проходили с Машей обследование. Маша в садик пойдёт. Мы лишь будем пересекаться по вечерам... 

– Игорь, – поджав губы, я смотрела в его затылок и снова мечтала к нему прикоснуться.

Неужели он думал, что я просто так настаивала на раздельном проживании?

– Как ты планируешь делить нас со Светой? Или ты ее тоже пригласишь к нам жить? Уверен, что она примет меня, когда узнает, что мне нравится ее мужчина? 

Желваки снова заходили по лицу Игоря. Но он первым начал этот разговор. Сама бы я никогда его не затронула.

– Только я не Света и лезть к тебе в душу не стану. Но жить и продолжать делать вид, что так, как происходит – норма, тоже не буду. Наверное, ты прав, мы с Машей с радостью составим твоим родителям компанию, а ты пока займешься работой. Но знай, я хочу жить отдельно. И тебе придётся пойти нам навстречу, потому что так… правильно.

– Правильно? Ты ждёшь от меня правильных поступков? – усмехнулся Игорь. – А что, если наши понятия о правильности разнятся? Аня, я не то, что тебе нужно.

Повернулся и наградил затравленным взглядом, будто я пришла к нему из преисподней и звала его за собой. 

– Вы ведь все уже решили, правда, Игорь? – свысока спросила я.

Он намекал мне на разницу в возрасте, а я предупреждала, что начну выкать, если будет сравнивать меня с ребенком.

– Аня... – Игорь покачал головой. – Нет, дело не в возрасте, хотя и в нем тоже. Ты совсем еще молодая девчонка. Если ты считаешь, что я вижу в тебе ребёнка, то сильно ошибаешься. В тот раз я говорил эти слова, чтобы утихомирить Свету и воззвать к ее совести. Ты мне нравишься, но я не уверен, что сделаю тебя счастливым человеком. Я вообще не уверен, что смогу сделать кого-то счастливым. У меня внутри выжженные руины, и я не хочу причинять тебе боль, ты и так настрадалась. А со мной...

– А с тобой мне будет больно жить рядом и видеть твоё равнодушие! Откровение за откровение, не так ли?

Игорь правильно заметил, я много неприятного в жизни пережила, но была готова пережить ещё больше, если он будет рядом. Я хотела излечить Игоря от былой боли и стать важной частью его жизни. И пусть я лучше попытаюсь и не получу отклика, разобью свои надежды, чем буду сидеть в стороне и ждать не пойми чего. А чем больше Игорь будет об этом думать, тем сильнее будет сопротивляться нашему обоюдному влечению. Но в том, что оно между нами существовало после вчерашнего поцелуя, сомнений больше не оставалось. 

– Я не равнодушен к тебе, и ты наверняка это чувствуешь...

– Нет!

Чувствую, что он сопротивляется своим чувствам и держит меня на расстоянии, прикрываясь уважением и напускным равнодушием. И если бы не то падение в ванной и вчерашний поцелуй, я бы даже в уме не допустила, что могла вызывать у Игоря хоть какие-то чувства. 

Мы подъехали к дому, поднялись на десятый этаж. Игорь открыл дверь в квартиру, остановился в прихожей. Смотрел на нас с Машей задумчивым взглядом и грустно улыбался.

– Ты не будешь заходить домой? – аккуратно поинтересовалась я. 

– Нет, – он покачал головой. – Мне нужно отъехать по делам. 

– Хорошо, – я натянула ответную улыбку, а сама подумала о Свете, что он поедет к ней выплескивать на нее или в нее все свои переживания и эмоции, на которые я его спровоцировала. 

Поджав губы, я повернулась к Маше, помогая сестре раздеться. А Игорь молча вышел из квартиры и закрыл за собой дверь.

Глава 28

Соломон 

Я пошёл вниз по лестнице, не стал дожидаться лифта, иначе мог передумать и остаться дома. А потом, когда Маша уснёт, позвать Аню на кухню, схватиться за горячую кружку и попросить ее подуть мне на руки. Нет, это не сарказм, а цунами, долбанный шторм и куча осадков в виде дрожи на кончиках пальцев, когда вспоминал о том, как держал ее за талию, а мысли вихрем крутились в голове, что так неправильно, что нельзя. И не мог уже остановиться. Ни мыслями, ничем. И лучше уйти из дома от греха подальше. Пусть лучше думает, что к Свете пошёл, да хоть к дьяволу. Но она ещё встретит хорошего парня и будет счастлива. Я же разобью ей сердце. Хотя, наверное, я бы скорее разбил его себе, нежели тронул ее трепетные чувства и причинил боль. От одной мысли, что вот она – девушка, которая могла бы стать моим исцелением от былых ран – находилась на расстоянии вытянутой руки, а я не мог к ней даже прикоснуться, становилось тяжело в груди.