Ира достает карточку и оплачивает названную сумму, Антон же не переставая льет слезы. Не вовремя я решил сыграть в папку. Отправляю Офелию в переноску и подхожу к мальчику.

– Антон, привет, – заплаканное дите поднимает на меня свои слезливые глаза. Господи, то ли я настолько стал нытиком, то ли обстановка такая, но мне самому захотелось пустить слезу. Присаживаюсь на корточки, достаю платок и вытираю его щеки.

– А у нас собачка умирает, – и снова не переставая льет слезы. Ира оборачивается на сына и удивленно смотрит на меня.

– Привет, Ирин, – она ничего не отвечает, просто молча кивает и продолжает подписывать какие-то бумажки.

– Антон, ну кто сказал, что она умирает? Это же Жрака, она еще не съела все блюда мира. Ладно, это я так неудачно шучу. Иди сюда, – беру ребенка за руку и веду на сиденье. – Знакомься, это Офелия.

– Собачка?

– Ага, – Антон открывает переноску и начинает гладить мою трясущуюся собаку. – Тут же врачи работают, они спасают и не таких собак, как Жрака. Не лей зря слезы, ты же будущий мужик.

– Муззик! – Антон начинает лыбиться в свои вовсе не тридцать два зуба.

– Держи конфету, правда, это барбарис.

– Я люблю, – к нам присаживается Ира и поглаживает Антона по голове.

– Артем, а что вы здесь делаете?

– Привез собаку на осмотр. Она у меня стала хрюкать и сопли пускать, – вот они дети, на слове хрюкать Антон вновь начинает улыбаться.

– Это ринит, у нас тоже такое было.

– Мам, я в туалет хочу, – хрюкая в платок, говорит Антон.

– Пойдем.

– Нет, я сам. Ты скажи где.

– В конце коридора, видишь человечек нарисован?

– Ага.

– Давай все же проведу?

– Я сам, – упрямо отвечает мальчик.

– Там два человечка, он же в женский может зайти?

– А это ему будет урок. Пытается быть самостоятельным, пусть дальше пытается.

– А ты, оказывается, строгая мама.

– Нет. С меня веревки можно вить при правильном подходе, – тяжело вздыхает.

– Ир, не пессимизди. Все будет хорошо, – усмехается глядя на меня.

– Вы свою кошку очень любите, это сразу понятно. Вот и представьте, что сейчас она находится там, – указывает в сторону реанимации. – Не думаю, что вы были бы спокойны. А будет ли все хорошо, покажет время.

– Ты права.

– Вы хорошо выглядите, окрепли?

– Отлично себя чувствую. Ты меня знатно полечила.

Дальнейшие полчаса Ира молчит, а Антон играет с Офелией. Потом нас с сопливой вызывает эскулап. Поколдовал немножко, назначил кучу анализов и ненужной фигни, дабы бабки срубить и отпускает домой. Я же надеюсь только на то, что мохнопопика еще оперируют, и его хозяйка не покинула стены этой страдальческой обители.

– Вы еще здесь, ну как там дела?

– Еще не выходили, – и как только я опускаю свою пятую точку рядом с Ирой, подходит, по всей видимости, собачий хирург.

– Собаку мы вашу прооперировали, пока все благополучно, – он еще что-то рассказывает, а я уже ничего не слышу. Как гора с плеч упала, жива и слава Богу, вон у Иры аж глаза засверкали, Антон и подавно счастлив. – Остается она пока в условиях реанимации, ну а дальше посмотрим, на сегодня все, завтра можете приходить, – собачий доктор прощается с нами.

– Ну, я же говорил, что все будет пучком. Ир, давай я вас отвезу.

– Нет, мы сами. Тут идти всего минут десять.

– Ну ты же без верхней одежды. Куртка вся в крови, – стоит и смотрит на меня в упор. Долго смотрит своими охрененно красивыми глазами. Я уж подумал, что у меня с лицом что-то не так, может, сопля повисла моя или собачья. – Ты чего так смотришь?

– Ничего. Наверное, вы правы. На машине удобнее.

Ира берет за руку Антона, и мы идем к автомобилю. Мои пассажиры садятся на заднее сиденье. Антон всю недолгую дорогу тискает Офелию, та, кажется, от повышенного внимания уже перестала хрюкать и сопливить. Мы подъезжаем к дому, не провожаю их, все равно в гости не позовет. Да и снова не к месту это.

– До завтра. Можешь опоздать, если пойдешь с утра в клинику.

– Спасибо вам за все.

Скажешь ты мне еще спасибо, прелесть моя. Все для тебя. Тьфу ты, еще Стасом Михайловым не хватает стать. Завожу мотор и вновь отправляюсь в клинику. Когда услышал, что пребывание в реанимации стоит девять тысяч, если честно, чуть со стула не упал. А ведь девушка промолчала, что это только за сутки. Я уж молчу про все остальное, о чем пока не идет речи.

Вновь захожу в страдальческую обитель, целенаправленно жду, когда девушка на ресепшене освободится.

– Девушка, к вам собаку сегодня привезли. Кличка Жрака.

– Да, помню.

– Ее хозяйка только за пребывание в реанимации заплатила. За все остальное плачу я, посчитайте сразу все: за операцию, санацию, швы, ну и все остальное с чего вы деньги сдерете. Ой, я хотел сказать берете. Ну и за уход там, чтоб все как надо, – мадам что-то долго пробивает по компьютеру, потом подсовывает мне чек с видами услуг.

– Пока так. А вы кем будете?

– Муж.