Срезав с говядины и промыв кость, я и ее запустила к овощам и поставила вариться бульон. Половину мяса я отложила, определив, что завтра я из него испеку пастуший пирог, а вторую половину пущу на рагу сегодня.

При мысли о рагу из говядины рот наполнялся слюной. Я так увлеченно полосовала мясо соломкой, что пропустила возвращение Марсии, которая превзошла все самые смелые ожидания и принесла не только огурцы и редиску, но и несколько вполне плотных томатов, и даже лук. Как оказалось, у одной из торговок есть теплица.

На глазах у изумленной горничной я надрезала плоды и залила кипятком. И пока помидорки готовились расстаться со шкуркой и превратиться в пюре, я раздела картофелины и нарезала их дольками. Две сковороды отправились на горячие камни, и через минуту на одной зашкворчало мясо, а на другой начала румяниться картошка.

Когда тонкие полукольца репчатого лука присоединились к говядине, я перетерла лишенные кожицы томаты, добавила к мясу, и, к удивлению Марсии, настрогала туда оставшиеся в пузатой банке после завтрака маринованные огурчики.

Я почти пританцовывала, предвкушая, как вкусно мы сейчас пообедаем.

Тем временем настало время процедить бульон в первый раз. Вываренная морковка и лук его покинули, но прежде чем я добавила в него немного подсохший имбирь, чеснок и стручок жгучего перца, я зачерпнула ароматной, сладковато пахнущей жидкости, и плеснула в сковороду. В уже подтушенное рагу окунулась зажаренная картошка, отправился чеснок, соль и перец.

Мы с Марсией уплетали готовое блюдо за обе щеки.

Нежное мясо, сохранившее в себе соки благодаря обжарке, кислинка томатов, остринка чеснока, рыхлая картошечка и упругий пикантный огурчик — союз этих вкусов привел мою душу в гармонию со всем миром.

У этого пиршества был только один-единственный недостаток: после него совершенно не хотелось что-нибудь делать.

И я решила прогуляться.

Ноги сами принесли меня к дому старика Горганза. Памятуя о том, что для того, чтобы подлизаться к рунисту, нужны круассаны, я и не думала заглядывать к нему сегодня, оставив это на завтра. Сначала проклятый экзамен, а потом уже тайны Забытой усадьбы.

Однако когда я, полюбовавшись на набирающие цвет бутоны пионов, уже собралась возвращаться, калитка ворот сама распахнулась, и из нее широким шагом, будучи явно не в духе, вышел не кто иной, как лорд-герцог.

Глава 20. Карьерный рост

Сангриено выходил так стремительно, что я была вынуждена отшатнуться.

Его светлость был явно не в духе.

— Да что же от меня сегодня все шарахаются! — в сердцах высказался он.

В отличие от лорда-герцога, меня не удивляло желание жителей убраться с его пути. Однако вместо того, чтобы промолчать, я неожиданно для себя выпалила:

— И если встретите скачущего коня — уступите ему дорогу!

Уже было направившийся в сторону стражницкой «конь» резко обернулся ко мне.

— Что? — Широкий шаг в мою сторону, и я оказалась почти зажата между оградой и телом Сангриено. — Так я и думал. Рыжая.

Я чуть не застонала от отчаяния. Ну надо же было так вляпаться? Ведь не видел до этого бывший жених моего лица, вуаль удачно его скрыла при прошлой нашей встрече, а теперь я подставилась по полной.

Хуже того, я опять не стерпела.

Сам облик Сангриено вызывал во мне то, что пожилые тетушки называли разлитием желчи.

— Это прекрасно, что вы умеете думать, — ляпнула я. Жаль только, что голос мой прозвучал не так уверенно, как я бы того хотела. Недопустимая в приличном обществе близость мужского тела волновала и заставляла робеть.

— Вот завтра и посмотрим, как с задачей «думать» справляетесь вы. — Сангриено и не собирался отстраняться. Встал словно вкопанный, почти не оставив между нами расстояния. — С пуговицами вы это ловко придумали.

Я даже не сразу сообразила, о чем он.

И лишь, когда почувствовала холодок на ключицах от магии наместника, которой он убрал прядь волос мне за спину, вспомнила, что сегодня я в платье, вообще не имеющем пуговиц. Скромный треугольный вырез не доходил даже до ложбинки груди. Кто бы мог подумать, что бывший жених и это сочтет неприемлемым.

Он еще и зануда!

В королевстве, где я проучилась два года, нравы несомненно были свободнее, чем в Хвиссинии, однако кое-кто перегибал палку, удивительным образом позволяя себе слишком многое. Камзол распахнут, а в вороте рубашки видно слишком много загорелой кожи. А еще Сангриено, не стесняясь, плетями своей магии перебирал мои волосы! И то, что они рыжие, его ни капли не смущало.

Я почувствовала легкое покалывание на губах, когда на них опустился взгляд цвета лазури.

— Надеюсь, мы вас не разочаруем, — прошипела я.

— Мы? — нахмурился лорд-герцог, поднимая на меня глаза. — Разве вы не вдова?

— Я и моя горничная. Правило ведь для всех?

— О да! — вдруг улыбнулся наместник и поразил меня ямочкой на правой щеке. За секунду лицо его преобразилось, и сердечко мое против воли затрепыхалось. Пришлось напомнить себе, что это маска двуличного мерзавца. — Жду не дождусь, Каприфолис.