Пока горничная лазила в погреб за маслом, я, расположив подошедшее тесто между двумя листами пергамента, раскатала его слоем толщиной в полдюйма и прямо так, обернув поверх пергамента полотенцем, отправила на ледник. Вот здесь я уже решила позволить себе маленькую вольность. Небольшое заклинание, защищающее тесто от заветривания и высыхания, на мой взгляд, не могло повредить.

Солидному бруску масла же пришлось немного полежать на доске, чтобы стать чуть мягче, иначе я не смогла бы его раскатать, а я тем временем занялась джемом. Слава Покровителю приготовить его было просто. Значительно сложнее было не слопать его сразу.

Перетирая сладкую массу в пюре, я мучительно жаждала хотя бы облизать палец, поэтому, после того как масло тоже превратилось в тонкий эластичный пласт, в погреб я отправила вместе с ним и джем. От греха подальше.

Однако мысли о джеме из жимолости не давали мне покоя. Уже в постели я уговаривала себя, что спуститься в погреб и запустить ложку прямо в горшочек — это плохая идея. И вовсе не стоило представлять, как вкусно мне будет, если запить джем молоком.

А утром обнаружилось, что зря я проявляла такую стойкость.

Джема в горшочке стало на треть меньше.

Наверное, Марсия не утерпела.

Я не стала делать из этого проблему. Оставшегося хватало с лихвой. Жалеть несколько ложек сладости для того, кто бросил все и уехал с тобой на край страны, глупо.

Кстати, весьма странно, что Марсия до сих пор не появилась. Обычно она встает с рассветом. А сегодня горничная показалась, когда я уже заканчивала слоение.

С непривычки руки гудели от работы скалкой. Кажется, я поняла, почему пекари — обычно крепкие мужчины с мускулами как у кузнеца. Марсия тоже выглядела так, будто всю ночь мешки ворочала.

— Как спалось? — хихикнула я, представив ее в ночном чепце, пробирающуюся в погреб за джемом.

— Ужасно, — пожаловалась она. — Мне до утра мерещился шум где-то в подполе.

— Шум? — напряглась я.

С моей-то боязнью мышей я первым делом поставила защиту от грызунов.

— Наверное, после вчерашней находки перенервничала, — напомнив о сукне, отмахнулась горничная.

Это было вполне возможно.

Однако все равно становилось не по себе.

Правда, я тоже вчера перестраховалась. Несмотря на то, что благодаря мастеру стала обладателем новенькой блестящей связки ключей, на ночь я все равно поставила свою дилетантскую сигналку. И не только на двери, но и на ставни, припомнив след на клумбе под кухонным окном.

Сплю я довольно чутко, я бы почувствовала, если бы кто-то попытался залезть в дом. Будем надеяться, что это действительно лишь разыгравшееся воображение Марсии.

— А что это будет? Круассаны? — загорелись глаза горничной, когда я стала нарезать тесто треугольниками.

— Да, — улыбнулась я ее почти детскому восторгу. Вот бы и Горганз им также обрадовался.

Марсия, осознав, что она не просто проспала, но и оставила меня без печи, бросилась ее растапливать.

— Зря вы меня не разбудили, — винилась она. — Теперь она будет не такая горячая…

— Нам того и надо, — успокоила я ее. — Если внутри будет слишком жарко, то масло из теста сразу расплавится и вытечет.

Я с содроганием вспомнила, как меня распекал повар королевы Эслинн. Он кричал, что я безрукая и годна только картошку чистить, а я понять не могла, что не так. Не пригорело же… Теперь-то я узнала… После того как меня заставили делать одну за другой шесть партий круассанов.

Немного поразмыслив, только часть треугольничков я завернула вместе с застывшим джемом.

— А эти почему пустые? — разочарованно спросила сладкоежка-Марсия.

— Увидишь, — не стала я раскрывать интригу.

В конце концов, нам и самим позавтракать нужно, а возня с тестом и так отняла у меня немало времени. Кашу варить было уже некогда. Только и успеем, что выпечь круассаны, перекусить, и нужно будет идти в префектуру.

Будь она неладна.

Когда пушистые рогалики были вынуты из печи, парочку из них я надрезала пополам, положила внутрь лист молодого весеннего салата, дольку огурчика, кусочек маслянистой брынзы и полосочку сырокопченого окорока, который после долгих раздумий был признан мной и Марсией достойным доверия.

Мы даже заварили не чай, а кофе, маленький мешочек с которым обнаружился в кладовке. Я не большой любитель, но сейчас это было уместно, ибо глаза закрывались у нас обеих, и немного бодрости нам было просто необходимо.

По кухне плыли ароматы свежей выпечки и кофе. Круассаны удались, они были воздушными, а сочетание солоноватого окорока, свежего хрустящего огурчика и сливочности брынзы привело меня в такое благостное расположение духа, что я решила начать бесить наместника не сразу и выбрала самое свое скромное платье, и даже застегнула его на все пуговки.

Лишний повод для зубоскальства я ему не подам, но уверена, экзамен будет зажигательным.

Я ожидала от него чего угодно, но только не того, что вышло в итоге.