Довольно быстро дремотная тишина Цветочной улицы сменилась оживлением. Глаз радовали все такие же ухоженные дома с разбитыми перед ними садиками, но появились прохожие, хозяйки беседовали друг с другом через ограду. У стражницкой выстроились бравые усачи и получали указания от другого усача, чья растительность на лице внушала трепет. Сразу становилось понятно, что усы — это что-то статусное.

По сравнению с утром, когда мы только приехали, распогодилось, солнце припекало, и мне от быстрой ходьбы сделалось жарко. Постреляв глазами в прохожих, я убедилась, что в Форталезасе простые горожане довольно свободно относятся к своему внешнему виду, и позволила себе расстегнуть две верхних пуговки на платье.

Настроение приподнялось.

А еще лучше оно стало, когда я вышла к площади, на которой и впрямь развернулась ярмарка. Нос мой защекотали аппетитные запахи с лотков уличных торговцев булочками.

Я все же купила себе пирожок. Чувствуя вину за то, что пока Марсия там одна и голодная, я тут лопаю сдобу за обе щеки.

Ох.

Пирожок был с капустой, что немного меня огорчило. И на запах был явно привлекательнее, чем на вкус, но, по крайней мере, он был теплым и сытным.

Зажав хрустящий бочок пирожка, я задумчиво оглядывала окрестности.

Малец был прав. Префектуру видно сразу.

Ворота ее были распахнуты, и, что радовало, на крыльце не было видно какой-либо очереди. Осталось приговорить пирожок, и можно идти.

Заглядевшись на необычную архитектуру, я упустила из вида, как из ворот префектуры на полном скаку вылетел вороной жеребец без седока. Толпа разбегалась на его пути, а я ничего не успевала сделать. Раздувая ноздри, конь летел прямо на меня. Послышались крики. Я понимала, что нужно убраться с дороги, но ноги будто вросли в землю. От ужаса я зажмурилась в ожидании удара массивными копытами.

Меня тряхнуло. На секунду мной овладело ощущение полета, и что-то ощутимо ударило по заду.

Спустя миг, я осознала, что подо мной что-то живое и теплое, а я в относительном порядке. А еще я была в седле. Если это можно было так назвать. Судорожно сглотнув, я открыла глаза и увидела перед собой мужское лицо.

Красивое, волевое.

Мужчина был скорее молод, вряд ли старше тридцати.

И он меня спас. Только теперь я сопоставила свои ощущения и произошедшее. Этот всадник подхватил меня в седло и спас от смерти. Сердце заколотилось с утроенной силой. Кажется, в «Страстной страсти» была такая сцена. Кавалер спас леди, а потом ее…

Я мгновенно покраснела и опустила глаза.

И тут же покраснела еще сильнее.

Мужчина был не совсем одет. Точнее, он был без камзола в одной расстегнутой рубахе.

И руки мои покоились на этой самой обнаженной груди, а ладони спасителя плотно держали меня за ребра, в опасной близости от груди.

Я снова вскинула взгляд на лицо всадника. Хорош. Прямой крупный нос, побелевшие скулы, брови вразлет, красивые губы, голубые до прозрачности глаза, сузившиеся, когда порыв ветра чуть приподнял мою вуаль.

От него пахло сеном, специями и еще чем-то, что меня неимоверно смущало.

Рядом с нами пара конюхов пыталась усмирить вырвавшегося жеребца, которому узда была не по нраву.

Я уже набралась храбрости, чтобы поблагодарить за свое спасение, когда мужчина процедил:

— Идиотка! Ты не только выглядишь как ворона! Ты она и есть! Если ты такая курица, сиди дома! Тебе жить надоело?

Глава 10. А пирожок все равно жалко

Весь романтическо-героический флер с моего спасителя как ветром сдуло в моих глазах. Какие наглые конюхи, однако, в Северной провинции!

Последние крохи благодарности испарились, когда он договорил:

— Или ты так старалась привлечь мое внимание, что решила рискнуть жизнью?

Я проследила за взглядом хама и почувствовала, как у меня под капором загорелись уши.

Во время незапланированной посадки в седло в платье, непредназначенном для верховой езды, подол задрался до колена, обнажая ажурный чулок.

Я бросилась исправлять ситуацию, потому что этот вид открылся не только конюху, но и всем остальным, а вокруг нас уже собиралась толпа зевак. Только вот сладить с пышной юбкой удалось не сразу. Оказалось, что, несмотря на все опасности, я так и не выпустила из руки пирожок, и он по-прежнему зажат у меня в кулаке. Правда, от чувств я так его сдавила, что часть начинки выдавилась на мужскую грудь.

Но это уже не мои проблемы!

Не буду же я жирными пальцами хвататься за платье?

Поэтому, балансируя на бедрах невоспитанного типа, я убрала другую, чистую, руку от горячего тела и опустила злосчастный подол.

— Ты чего творишь? — зашипел гад. — Это что? Новый вид флирта?

Я недоуменно посмотрела ему в лицо. Флирта? Я в нем не сильна, практики не было, а в «Страстной страсти» вроде бы ничего похожего не написано. Конь под нами переступил копытами, и я чуть качнулась, и почувствовала…

Ой.

До меня дошла суть намеков мужчины, и от возмущения у меня наконец прорезался дар речи.

— Да как вы могли? Да что вы о себе возомнили? — захлебывалась я. — Вы мне и даром не сдались!