На короткую долю секунды мне хочется, чтобы он пошел следом, чтобы я снова почувствовала запах мятной жвачки с нотами табака. Его особенный запах, от которого странно щекочет в районе солнечного сплетения.

Но он, слава богу, не идет, и я рада, что хотя бы сейчас в его голове больше здравомыслия, чем у меня.

На завтра у меня открытый урок - и я задерживаюсь на работе до шести. Муж ни разу не звонит и не пишет: видимо, весь ушел в образ хорошего сына, и я рада такой передышке. По крайней мере сейчас у меня есть время и покой, чтобы приготовиться к завтрашним показательным выступлениям.

Я соврала Ленскому, когда говорила, что вопрос с поездкой Коршуновой решен, хоть почти уверена, что она из шкуры вылезет, а сделает все, чтобы занять мое место. Не знаю, откуда у нее эта спесь, но наверняка она здесь тоже не последний человек и знает, кому что сказать. Или просто из той породы людей, который все всегда обо всех знают и умело вкладывают свои знания в заинтересованные уши, поэтому втерлась в доверие к людям, которые могут облегчить ее жизнь и усложнить мою.

Но это все равно уже не имеет значение.

Последний час трачу на то, чтобы изучить сайт с предложениями о работе и прикинуть примерную стоимость съема жилья. Меня устроит любая маленькая, даже убитая в хлам «однушка», лишь бы не за городом, чтобы не пришлось выезжать на работу сразу после возвращения домой.

Примерно прикидываю цены, вспоминаю, какой баланс у меня на карте - и это немного утешает: хоть ноги не протяну первое время.

Потом выписываю все подходящие мне вакансии, даже те, что в частных учебных заведениях, хоть без рекомендаций, опыта и протекции маловероятно, что мою кандидатуру даже рассматривать будут. Но зато везде сперва требуют резюме, а это значит, не придется тратить время на походы «вхолостую». Завтра напишу и разошлю по всем адресам.

А вот по государственным придется походить, и у меня пока ноль идей, как это сделать с моей занятостью на работе. Если отпрошусь по болезни – какова вероятность, что Петя не узнает об этом от «своего человека»?

Уже спускаюсь в метро, когда на экране телефона появляется номер матери. Она не часто звонит, в основном если нужны деньги или Петины связи. Но я не обижаюсь: нас у нее семеро, и только двое пристроены. А еще есть Валя – моя младшая сестра с ДЦП, и ей требуется специальный постоянный уход и внимание. Когда в семье есть тяжелые дети, здоровые быстро учатся быть самостоятельными и ответственными.

Связь пропадает, а когда выхожу из метро, в телефон градом валят сообщения о пропущенных вызовах.

Что-то случилось.

Глава девятнадцатая: Варя

Глава девятнадцатая: Варя

Только начинаю набирать ее номер, а мать опережает - и на этот раз я плотно прикладываю трубку к уху. На всякий случай останавливаюсь неподалеку от перекрестка. У нее есть дурная привычка говорить быстро, много и не по делу. Пока пару раз не прикрикнешь – будет не разговор, а сплошная мешанина из слов и эмоций. А когда все это льется в голову, лучше стоять, а не переходить дорогу.

— Я тебе весь вечер звоню! – кричит в слезах мать.

Вообще-то не весь вечер, а последние минут сорок, но переубеждать бесполезно.

— Что случилось, мама? Я в метро зашла, не могла ответить.

— Дениска… Господи… Он в больнице! Опрокинул на себя кипяток!

Я шумно вздыхаю и сжимаю телефон так сильно, что на корпусе просто должны остаться вмятины от пальцев. Дениска – самый младший из нас. Ему всего четыре. Я нянчилась с ним, когда мать вернулась из роддома после кесарева сечения и несколько месяцев не могла полноценно заниматься ребенком. Можно сказать, Дениска мне роднее всех, хоть у нас с ним разные отцы, и, в отличие от моего папы, который скоропалительно умер от инсульта, папаша Дениски просто ушел к другой бабе.

— Где вы? Куда его отвезли? В какую больницу?!

Мать живет в небольшом городке, где медицина совсем не та, что в столице.

Через пару минут я узнаю, что брата отвезли в ожоговое, но диагноз плохой, прогнозы самые неблагоприятные и самое главное – нужны деньги. Много-много денег, чтобы покупать лекарства, которые могут увеличить его шансы.

— Я уже все карманы вытрясла! – рыдает мама, и где-то на заднем фоне слышу звук сирены «неотложки». – У меня больше ни копейки нет!

— Я же переводила тебе. – Чувствую себя сукой, потому что приходится напоминать об этом.

Мать реагирует мгновенно: как часовой отчитывается, что младшим нужны вещи для школы, Тоня, как всегда, потеряла ботинки - и пришлось покупать новые, а еще лекарства для Вали и коммуналка. Я уже не рада, что вообще напомнила. Когда мать немного приходит в себя, прошу найти врача и дать мне поговорить с ним, а потом отключаюсь. За это время успеваю перебежать через дорогу и натыкаюсь на отделение банка: закрыто, значит, перевод я смогу сделать только из дому.