– Я никому не скажу… – Грудь жжет от едкого страха. В конце концов сейчас я слишком слаба, и он мог бы перерезать мне сонную артерию или раздробить череп так же легко, как яичную скорлупу. – Я буду держать язык за зубами.

– Ты никому не расскажешь? – В его тоне слышится насмешка, но в нем нет ни капли человеческих эмоций.

– Да.

– Разве ты не должна поблагодарить меня?

– Что?..

– Поблагодари меня за спасение.

Я сжимаю зубы после того, как меня в очередной раз тошнит грязной водой.

– Спасибо.

– Очень хорошо. Теперь назови свое имя.

– Изабелла, – молниеносно слетает с моих онемевших губ, прежде чем я успеваю подумать.

Почему я такая… послушная?

– Изабелла… Ты похожа на маленькую птицу. – Его палец отводит мои мокрые волосы и нежно проводит по щеке, я дергаюсь. – Изящная, порхающая, блаженно не осознающая, как угодила в чью-то клетку.

Прикосновения становятся грубее и требовательнее.

Он толкает меня, переворачивая на спину, а затем его рука сжимает мое горло – в хватке, достаточной, чтобы придушить. Мои глаза расширяются, когда его красивое дьявольское лицо нависает над моим и он шепчет мне прямо в губы:

– Теперь мы будем хранить секреты друг друга, милая…

Я отсчитываю один громкий удар сердца.

Его хватка медленно слабеет.

Тень от его фигуры отрывается от моего тела, и в следующую секунду я остаюсь одна – лежащая на спине, с пульсом в горле и чужим зловещим обещанием в ушах.

Что… что, мать твою, только что произошло?..

Примечание:

Персеверация (лат. perseveratio – настойчивость, упорство) в контексте нейропсихологии означает навязчивое повторение одних и тех же слов, мыслей, действий или образов.

Кроме клинических факторов причинами возникновения могут быть также физические и психические переутомления, экстремальные ситуации. Термин ввел К. Нейссер (1894 г.).

Сцена 2. Дисфорическая мания

«…If you walk with Jesus

Иисус спасет твою душу,

He's gonna save your soul

Если составишь ему компанию.

You gotta keep the devil

Ты должен оставить дьявола

Way down in the hole

На дне глубокой ямы»

Tom Waits – Way Down in the Hole

Кингстон, Шотландия.

Феникс

От: Изабелла Ашборн

Дата: 01.02.2017, 09:20

Кому: Бенджамин Картрайт

Здравствуйте, профессор Картрайт.

Вы будете присутствовать на этой неделе? Я бы хотела обсудить с вами важный вопрос.

Нет ответа.

От: Изабелла Ашборн

Дата: 03.02.2017, 19:01

Кому: Бенджамин Картрайт

Добрый вечер, профессор.

Надеюсь, ваше здоровье улучшилось.

Вы можете перезвонить мне?

Нет ответа.

От: Изабелла Ашборн

Дата: 11.02.2017, 07:54

Кому: Бенджамин Картрайт

Доброе утро, профессор.

Не могли бы вы написать свой адрес? В связи с новыми строгими правилами Кингстон отказывается разглашать ваши личные данные. Я могла бы принести вам лекарства.

От: Изабелла Ашборн

Дата: 28.02.2017, 09:01

Кому: Бенджамин Картрайт

Профессор?..

От: Изабелла Ашборн

Дата: 28.02.2017, 23:42

Кому: Бенджамин Картрайт

ГДЕ ВЫ, ЧЕРТ ПОБЕРИ!!!!!!!!!!

Десять восклицательных знаков были лишними? Я так не думаю.

Яркий экран ноутбука выбивается из полумрака библиотеки. Я меняю вкладку и смотрю на баланс счета, машинально пересчитывая в голове, на сколько этого хватит.

Пятьдесят восемь фунтов. Немного. Намного меньше, чем хотелось бы.

Черт побери, да это почти ничего. Я рассчитывала на помощь лучшего друга моего отца – пока Картрайт не исчез без всякой причины.

Мне нужны чертовы деньги.

Ты умрешь с голоду, Ашборн. И, вероятно, попадешь в тюрьму, если не поймешь, где достать пару тысяч.

Я беру ручку и ритмично постукиваю ею по столу, пытаясь подражать бешеной мелодии собственного пульса. Маниакальные фазы бывают приятными: несмотря на дезорганизацию мыслей и интенсивную раздражительность, эйфория от дисфорической мании приводит к действиям и повышает эндорфин.

Но сейчас я определенно не в порядке.

Ярость паразитически циркулирует по венам, и я закрываю глаза, чтобы прогнать завораживающий холодный голос.

…Теперь мы будем хранить секреты друг друга, милая.

Прошел месяц с тех пор, как я проснулась в лесу, но воспоминание об убийстве не отпускало меня.

Галлюцинации могли быть результатом смешивания таблеток и алкоголя, но я слишком отчетливо помнила его образ. Его взгляд… его тон. Его сильные руки.

Как бы ни было развито мое воображение, было бы трудно придумать такое пугающе совершенное лицо. На самом деле оно показалось мне знакомым.