— Нет, нет, не он. Он так и не сознался, — совсем не понятна мне его странная реакция. — Операцию оплатили анонимно. Но больше просто некому. Он один знал, и Ваньку видел, и с Ленкой говорил.

— Да он просто герой, — хмыкает Алекс. — Повезло тебе с ним.

— Алекс, мне жаль, что у вас с ним какие-то разногласия. Он тоже психанул, запутался, наврал. Но он совсем не плохой. Не такой плохой, каким тебе кажется. И Маринка его любит.

— Считаешь, что разбираешься в людях? Или это после пары бокалов шампанского ты такая проницательная?

— Ну вот опять, — тяжело вздыхаю я.

— Да, прости, не время для сложных разговоров. Тяжёлый и очень длинный день. Спокойной ночи!

И он ушёл. Опять ушёл. Оставив кучу вопросов и острое ощущение потери.

«Как два дикобраза мы тянемся друг к другу, чтобы согреться, но тут же колемся об острые иглы и разбегаемся в стороны». Не помню кто это сказал — Зигмунд Фрейд или другой жутко умный дядька. Только ни один из них всё равно не ответит мне: зачем? Зачем мы с Алексом тогда столкнулись?

Зачем вообще нам всё это? Зачем?

54. Алекс

Кто бы мог подумать, что эта взбалмошная девчонка окажется мудрее меня. Но она оказалась права, когда сказала, что нам обоим будет лучше, если всё останется, как есть. Просто договор. Просто секс. Просто живём вместе, пока не надоест.

Ради неё я выбросил всю романтическую подростковую чушь из головы и стараюсь быть взрослым. Как раньше. Хладнокровным, уравновешенным, порой безучастным. Непрошибаемым, циничным, временным в её жизни.

Так нам обоим проще. Мы не пытаемся строить отношения. Не предъявляем друг к другу никаких требований. Мы просто живём.

Секс ради секса, пока он доставляет нам удовольствие, — и больше ничего.

У меня даже получается притворяться. К третьей неделе этого безумного секс-марафона я даже втянулся изображать благоразумие. Делать вид, что мне всё равно. И за невозмутимостью каменного утёса скрывать всё, что творится у меня в душе.

— Укол? — равнодушно переспрашиваю я Вику в кабинете гинеколога. — Ты выбрала укол?

— Среди современных средств контрацепции — это пока лучшее предложение, — поясняет женщина в белом халате. Ухоженная, даже холёная, слегка надменная, неопределённого возраста.

Это не моя знакомая. Вика записалась на приём к участковому гинекологу. И я не стал возражать.

— Противозачаточный укол делается раз в три месяца на пятый день менструального цикла, — поясняет доктор по второму кругу, выписывая рецепт. — Всего четыре инъекции в год. И контрацептивный эффект выше, чем у других гормональных средств — до двух беременностей на сто женщин. При минимальных побочных эффектах и осложнениях.

— Девяносто восемь процентов, — подсчитываю я вслух и едва подавляю вздох.

Три месяца и никакой надежды. «Сколько денег надо дать этой прожжённой эскулапше, чтобы она согласилась сделать фальшивый укол?» — пищит в голове назойливым комаром. Да, я согласился со всеми Викиными условиями. Но так боюсь её потерять, что готов почти на всё. Почти.

Всё же хочу быть с ней честным, поэтому прогоняю эту нелепую мысль о подлоге лекарства. А ведь ребёнок мог бы всё изменить. Всё. Но три месяца! Почему она не выбрала какие-нибудь таблетки? Пропустила, забыла — и у нас есть шанс. Наверно, именно поэтому — почти стопроцентная гарантия.

— Да, очень высокая эффективность, — подтверждает доктор. Она протягивает бланк, даже улыбаясь, хоть и довольно неприятно.

— И никаких презервативов и дополнительных мер, — поясняет мне Вика в машине свой выбор, уже вертя в руках вожделенную коробочку с лекарством. — Ещё недельку подождать — и будет тебе настоящее счастье, без всяких резинок.

— Да мне и так неплохо, — подтягиваю я её к себе. — Если бы ты ещё места выбирала не такие экстремальные. В туалете ресторана мне ещё, скажем, повезло: крышка унитаза упала не на ногу. Но та собачонка в подъезде прокусила штанину насквозь.

— Но ты держался как герой, — смеётся она. — Даже когда её хозяйка нас почти спалила, всё равно довёл дело до конца.

— Я не мог оставить свою девушку неудовлетворённой, — шепчу ей на ухо, привычно пересаживая на колени. — Миш, припаркуйся где-нибудь в тихом месте и покури минут пятнадцать.

— В тихом месте? Фу, какой ты скучный, Берг! — морщит она носик и изгибается к водителю. — Миш, едем в ближайший торговый центр.

— Александр Юрьевич? — смотрит на меня в зеркало заднего вида невозмутимый водитель.

— Ну, в торговый центр, так в торговый центр, — соглашаюсь я, словно нехотя.

Три недели бесконечного безумия.

И каждый день эта богиня утреннего стояка начинает с разминки в постели. Душ, лёгкий завтрак, обязательная «мимими-терапия» с тисканьем двух пушистых кроликов. А потом мы едем на работу: она на свою, а я на свою.