— Ой, только не надо при мне эти комедии ломать, Берг, — усмехается она так всезнающе и презрительно. — Подобрал в сугробе нищенку, отогрел, отмыл, накормил, бельишко ей дорогое подарил, даже трахнул по доброте душевной. Только здесь, видно, вышла незадача. Могла бы, дурочка, и сама ножки раздвинуть за еду, но, подозреваю, заартачилась. Помимо её воли трахнул. Вот за свою настойчивость и расплачиваешься. Даже на работу пристроил.

— Фантазия у тебя, конечно, богатая, Надежда, с недотраху-то, — выдавливаю смешок. — Только не приписывай мне своих тараканов.

— Фантазии?! Значит, нет, не грешки отмаливаешь? — вызывающе наваливается она на стол и то, что она старалась прикрыть неприязнью к девушке, всё равно выползает наружу: обида брошенной женщины и банальная ревность. — Интересно, чем же тогда она тебя так зацепила, Берг? Тем, что шею расцарапала? Так тебе не привыкать. Помнится, со Светкой ты даже с расцарапанной рожей ходил.

— Помнится, тебя это не касалось. Да и сейчас не касается.

— Ах, да. Как же я могла забыть. Это же были такие высокие отношения. Такая страсть, — картинно всплёскивает она руками. И я с трудом сдерживаюсь, чтобы не припечатать её лицом об стол, но обиженную Наденьку несёт: — Это я просто заголялась, когда тебе требуется. Скучно, неинтересно. А ты же всё что-то необычное ищешь. И что, Берг, у этой шлюшки Вички не как у всех? Поперёк?

— Слушай, ты, — на этом моё терпение заканчивается. Я медленно встаю и нависаю над ней снежной лавиной, готовой обрушиться на её голову, если не заткнётся. — Не твоё дело где, когда, как и с кем я спал, сплю и буду спать.

Она ещё гордо встряхивает головой, но мой взгляд не оставляет ей шансов.

— Ты для меня никто. Тебя не касается моя личная жизнь. Но если тебе ещё нравится твоё тёпленькое местечко директора, где ты почему-то возомнила себя божком, то советую умерить тон. Это во-первых. Во-вторых, выдай Виктории форму по размеру. В-третьих, позвони бухгалтеру и пусть немедленно переведёт ей сумму в размере месячной зарплаты. Думаю, с учётом графика её работы в две смены Победина её уже с лихвой перекрыла. А теперь не для протокола, — угрожающе склоняюсь я через стол. — Если я ещё раз услышу хоть намёк на то, что ты несправедливо придираешься к сотрудникам и позволяешь себе унижать людей, я не посмотрю, что у тебя двадцать процентов акций этой компании. Сделаю то, что ты так и не смогла — наберу новую команду. И тебя заменю в первую очередь.

— Я думала… — блеет она, вдавленная в кресло моим взглядом, — ты именно этого и хотел. Проучить её, наказать, сбить спесь.

— Думай исключительно о том, как удержаться в этом кресле, Наденька. Всё остальное решать буду я. Вопросы есть?

— Нет, Александр Юрьевич.

— Всё понятно и доходчиво?

— Да, Александр Юрьевич.

— Тогда ещё кое-что на счёт ваших рабочих обязанностей, Надежда Андреевна, — распрямляюсь я и делаю шаг к двери, давая ей вздохнуть. — Я дал Виктории два выходных.

— Мне передали, — нервно сглатывает она.

— Послезавтра она выйдет сюда, на склад, и ты лично займёшься не её третированием, а её обучением.

— Алекс, прости, но она, — дрожит Наденькин голос, — не потянет.

— Ну, ты же потянула. Обтесалась, научилась. А ведь тоже, насколько я помню, звёзд с неба не хватала. Уверен, и у неё получится.

— Это пустая трата и времени, и ресурсов, — пытается она перейти на деловой тон и взять себя в руки.

— Я вижу, ты не поняла, — тяжело вздыхаю я и возвращаюсь. — Это мои ресурсы и моё время, за которое я тебе плачу. И не дай бог она не потянет. За всё, что она не поймёт или не будет знать, отвечать будешь лично ты. За всё, где напортачит, оштрафую тебя. И за каждую минуту её сверхурочных тоже платить будешь из своего кармана. Сейчас яснее?

Она плотно стискивает дрожащие губы и кивает головой.

Пожалуй, на этом всё. Урок закончен.

— Всего доброго, Надежда Андреевна, — открываю я дверь.

Пусть поплачет. Её пойдёт на пользу. Ослушается — уволю на хрен. Я и так слишком долго её терпел.

Аккуратно закрываю за собой дверь. Доброжелательно улыбаюсь испуганной секретарше и ухожу.

И ровно, когда сажусь в машину, оживает телефон. И ещё одну мою улыбку, в этот раз довольную, отражает зеркало заднего вида.

Как ты вовремя, Стасик!

— Да, конечно, Станислав, давай встретимся. Да, именно сейчас.

Уже еду, дорогой, и уже горю нестерпимым желанием посмотреть, как и у тебя сейчас потечёт говно по ляжкам.

37. Виктория

Как-то всё опять не заладилось.

Нет, утро началось чудесно. И Берг даже не выставил меня на улицу без трусов. Удивительно. И даже был добр, щедр и великодушен. Какое-то время. На которое я ошибочно поверила, что на самом деле он другой. Забылась, расслабилась, почувствовала себя желанной, значимой и даже немножко любимой. Но, видимо, это требует от него слишком больших усилий — изображать нормального человека. Его хватило ненадолго.

А с того момента как пришли его деньги, опять всё пошло наперекосяк.