Собственно, можно даже передохнуть. Выпить кофе. Моё присутствие на встрече чисто номинальное. Дань уважения да личная подпись на договорах. Все переговоры уже закончены. И команда менеджеров во главе с коммерческим директором охотно показывают слайды эскизов нового велнес-центра, где и планируется поставить эти солидные японские тренажёры с инновационной конструкцией, в точности соответствующей биомеханике человеческого тела.

Заканчиваем разговором о легендарном поединке японского чемпиона мира по боям без правил Акиры Маэды с Александром Карелиным. Победа нашего богатыря без единого удара. После того боя в Японии началось повальное увлечение русскими бойцами. И до сих пор ещё звучат отголоски того боя в дружеских пожатиях моей широкой ладони, в восхищённых возгласах, в расплывшихся улыбками круглых лицах.

Собственно, с японцами на этом всё. Расстаёмся почти друзьями. А мой день продолжает катиться по накатанным рабочим рельсам. Он кажется мне бесконечным. Он кажется мне вечным Днём Сурка.

Приказы, договора, телефонные звонки. Маркетолог. Директор «Айсберга-1». Начальник отдела снабжения. После менеджера по персоналу приказываю Марине никого не пускать. Хватит на сегодня.

— Это что? — показываю на стопку бумаг в руках ЭйчАра.

— Список вакансии, — подаёт она верхний лист. — И свежие резюме, которые я отобрала, с пометками. С кем-то пообщалась, с кем-то ещё нет. Кто на второй круг — в отдельной папочке.

— Господи, Елена Сергеевна, да что же вы всё так буквально понимаете? — отодвигаю бумаги. — Да, я сказал, что лично буду отбирать сотрудников, но не каждую же уборщицу.

— Я вам уборщиц и не принесла. Тренера, ну и высший офицерский состав, как вы говорите.

— Ладно, гляну, — честно обещаю я. Голова гудит, как осиный улей. В пустом животе булькает десятая кружка кофе. Избавляюсь от непрошибаемой кадровички и с кислой миной открываю папку.

Зачем только просят лепить в резюме фотографии? Словно в эскорт-агентство людей нанимаем. И ожидаемо — одни бабы.

На очередной анкете замираю. Виктория Викторовна Победина?

Пробегаю глазами по скупым строкам биографии. Довольно улыбаясь, закидываю руки за голову, покачиваясь в кресле.

Я, конечно, сволочь. И нет мне прощения. И подарок я тебе задолжал, и вёл себя как скотина. Но какой уж есть, а потому тренером я тебя взять никак не могу. Нет, моя дорогая, на тебя у меня другие планы. И боюсь, они тебе совсем не понравятся.

Ну, а кто сказал, что нам будет легко?

27. Виктория

Стоять в пустом коридоре два часа подряд и тяжело, и унизительно.

— Девушка, а Александр Юрьевич точно будет? — в очередной раз заглядываю в приёмную.

— Да. Вы же Виктория? Александр Юрьевич дал на счёт вас совершенно точные указания. Ждите. Он занят. Но скоро уже приедет.

«Вот сволочь, — закрываю дверь и мысленно передразниваю Берга: — И не вздумай опоздать. И не вздумай не прийти».

Не вздумала. Я измерила этот длинный, как кишка, коридор и в шагах, и в ступнях, и в попугаях, и в мартышках, и в пятиэтажных матах, и вдоль, и поперёк. Я примелькалась всем его сотрудникам, которые косятся меня уже с нескрываемым интересом, когда стрелки переваливают за одиннадцать, а я уже сижу на полу, привалившись к стене, и тыкаю в обессиленный телефон.

Ещё минут пять — и, клянусь, я подложу под голову куртку и лягу. Мне плевать. Мы с Ленкой до утра спали по очереди и урывками, перекладывая с рук на руки орущего Ваньку. Дольше чем на полчаса он успокаиваться не хотел. И отрубился только под утро, когда Ленке уже пора было собираться в клинику, ну, а мне, собственно, сюда.

Ни про Берга, ни про машину, ни про квартиру я ей, конечно, не рассказала. Но зато другая мамка в клинике подсказала Ленке благотворительный сайт, куда можно обратиться за помощью. И мы весь вечер размещали фотографии Ваньки в соцсетях и писали письма везде, где только можно, взывая к человеческому милосердию.

Наверное, это так же глупо, как идти к Гремлину, но плакать и ничего не делать — ещё хуже. Сегодня Ленку выпишут из клиники. Не знаю, задержится ли она у меня. Но Артур сказал возвращаться домой, а Ленка вряд ли ослушается мужа. Попробую уговорить её хоть на неделю. Если удастся найти покупателя на квартиру быстро, буду просить в залог нужную сумму, а там уже разбираться. В конце концов, уеду жить к отцу, пока куплю новое жильё поскромнее. Устроюсь в свою же школу.

Столько всего я передумала за эту ночь. Только, сидя под дверями кабинета Берга, мне кажется, что жизнь моя теперь в его руках, а не в своих собственных.

«Вот возьму и попрошу у него эти деньги, — мелькает шальная мысль. — К тем двум миллионам — что плюс двести пятьдесят тысяч, что минус. Пусть только даст, а потом делает со мной что хочет. Хоть в тюрьму, хоть в пожизненное рабство».

— Вик, ты что ли? — отрывает меня от тяжёлых раздумий женский голос.

— Ира? — всматриваюсь в правильные девичьи черты и вскакиваю на ноги. — Ирка!

— Ты здесь какими судьбами? — наконец отпускает из своих объятий меня институтская подруга.

— А ты?

— Документы забирала. Уволилась.

— А я наоборот: надеюсь на работу устроиться. А что, плохо здесь? Почему уходишь?