— Миша, попроси-ка для меня запись вон с той камеры, — показывает он рукой на фасад. А сердце моё уходит в пятки. Чёрт! Камера.

— А полицию, Александр Юрич? — оглядывается водитель. — Она про какую-то операцию ещё несла.

— Потом поговорим, Михаил. Иди, я сам разберусь.

Он засовывает руки в карманы. Рубашка на его груди расходится на месте выдранной с мясом пуговицы. Я неожиданно усмехаюсь. А вот это я.

— Смешно тебе, да?

— А ты хочешь, чтобы я заплакала?

— Нет. Но ты же понимаешь, что просто так тебе это с рук не сойдёт, — от его спокойного взгляда пронзает холодом до самых костей.

— Что, жалко своё добро, да? — не подаю я вида, бросаю беглый взгляд на покалеченную машину. — Сколько здесь, тысяч на двести, надеюсь?

— Миллиона на два, — он снова даже не поворачивается. Поднимает отброшенную биту. Со знанием дела взвешивает в руках.

— Сколько? — сомневаюсь я.

— Две двери, — показывает он моим же недавним оружием, потом откланяется, чтобы заглянуть вперёд. — Бампер, фары, капот. Отлетевшая краска, — он ковыряет пальцем подфарник, — а значит кузовщина и покраска полностью. Но если ты мне не доверяешь, можем проехать в автосервис. Только сначала, конечно, дождёмся полицию. Оформим хулиганство. И материальный ущерб в особо крупном размере тебе впаяют по полной.

И нет ни тени улыбки на его лице. Ни гаденькой усмешки, ни лукавого блеска в его непроницаемых глазах. Слишком медленно, но до меня начинает доходить, что это уже не шутки. Далеко не шутки. И суд, и тюремный срок, и возмещение нанесённого урона — всё насчитают по полной.

— За свои поступки, Виктория, надо отвечать. Или думать, прежде чем их совершать, — заколачивает он гвозди в крышку моего гроба.

— Алекс, я… — в горле мгновенно пересохло.

— Что? — мрачно взлетают вверх его тёмные брови.

— Александр Юрьич, — окликает его довольный водитель, сотрясая флешкой. — Запись есть. Всё видно, как на ладони.

— Ну, что, Виктория? — вновь поворачивается Берг ко мне. — Отправляйся домой и хорошенько подумай над своим поведением. А завтра с утра жду тебя в своём офисе. И будем думать, как эту проблему с разбитой машиной решать.

— Алекс…

Он оборвал меня одним взглядом.

— Я сказал завтра. В офисе. В девять. И не вздумай не явиться или опоздать.

24. Алекс

Она оборачивается и плетётся еле-еле. И кажется, что ноги у неё — как у косолапого мишки — ступнями внутрь. Так ходят обиженные дети. Поникшего, съехавшего набок банта только не хватает. Чёрт.

Я вдруг понимаю, что не злюсь. Хотя, когда услышал голос водителя в телефоне, готов был сам наподдать ей за очередную дерзкую, сумасбродную выходку. А сейчас смотрю на разгромленную машину и ничего не чувствую, кроме усталости. Будто весь этот цирк со стороны наблюдаю. Народ, кстати, тоже не отстаёт: зеваки слетелись на бесплатное шоу, как мухи на мёд, выбежали из клуба, ахают, толпятся, переговариваются.

Подавляю в себе желание догнать эту бешеную и вызвать ей такси. Обойдётся. Пусть подумает. Мне тоже не мешает немного в себя прийти. Представил, как сейчас выгляжу: растрёпанный, с разбитой губой, оцарапанной шеей, в окровавленной рубашке, где не хватает пуговиц. Ни дать ни взять — клоун в этом балагане.

Сдерживаю подступивший хохот. Трагикомедия, блин. Отдаю чёткие распоряжения водителю. Вызываю такси для себя. Цепляюсь взглядом за знакомую фигуру в толпе сотрудников «Олимпикуса», и в голове зреет план. Вот кто мне расскажет обо всём – Лариска, тренер по бодибилдингу, моя старая знакомая и всезнайка всех тайных и явных сплетен.

— Лора? — спрашиваю, как только на том конце отзывается знакомый, чуть грубоватый голос. — Надо бы встретиться, поговорить. На нашем месте? В два. Успеешь?

Слышу её согласие, потом короткие гудки. Откидываюсь головой на мягкое сиденье такси. Что за день сегодня такой, а?..

Перед встречей я всё же успеваю переодеться и просмотреть записи с камеры наблюдения. А Вика неплохо смотрится с битой в руках. Как хорошо, что это машина, а не я, к примеру. Правда, у неё не было бы шансов меня уложить, но попытка была бы красивой. «Друг» в штанах сладострастно дёргается, напоминая, где бы она меня завалила легко, а я бы даже не сопротивлялся. Наверное.

Высокую Лоркину мускулистую фигуру и бритый «под мальчика» затылок я вижу издалека. Она не изменяет себе: развлекается, сидя на высоком барном стульчике, покачиваясь в такт музыке, потягивает сок и благосклонно поглядывает на огромный кусок пиццы, что лежит перед ней.

— А как же «растижопа»? — спрашиваю прямо на ухо, но Лора даже не вздрагивает.

— Кого ты решил напугать, Берг? — усмехается она. — И с жопой у меня порядок, ты же знаешь, — довольно похлопывает себя по каменным ягодицам, затянутым в неизменные джинсы. — Сегодня наем калории, завтра — отработаю.