— Виктория, вас так расстроил ваш вид в фирменном костюме? — не спрашивая разрешения, отдёргивает импровизированную занавеску лично директор. — Поверьте, тюремная одежда будет смотреться на вас куда как хуже. И хватит ныть. Завтра к открытию торгового центра чтобы были на рабочем месте.

— Мне велик этот костюм.

— Так ушейте. Золушка за ночь три платья сшила, — усмехается директриса. — Уж пару швов можно и без машинки сделать, имея хоть малейшие навыки.

Не хочу с ней спорить. С этой Надеждой Андреевной. Надеждой Алексеевой. Той самой подругой жены Берга. С этой стервой, которой лучше меня понятно, что этот костюм мне не по размеру. Что плечи у меня в нем как у статуи Геракла. Что рукава придётся подвернуть, а юбка висит вместо талии на бёдрах. Но её словно радует мой нелепый вид.

Плевать, главное, Ванечка будет видеть. А со своими трудностями я уж как-нибудь разберусь.

До приезда своего героя я даже успеваю постирать выданные вещи. А так как Ленку кормить не надо — трачу это время на выпрямление волос и макияж. Скомпрометировавшее себя бордовое платье сегодня мимо кассы. К тому же сапоги я свои так и не вернула. Поэтому надеваю «парадные» брюки и блузку, купленную к прошлому корпоративу.

— Боже! — шутливо прикрывается Стас, словно я слеплю ему глаза. — Какая ты красавица!

— Ну, ты тоже ничего, — смущаясь, оцениваю я его костюм и благородную щетину. И его безупречный профиль. Сегодня он кажется мне привлекательным, как никогда прежде. Он идеален. Безупречен.

И только сидя за столиком кафе, вываливаю свои радостные новости, внимательно следя за его реакцией. Ему дали бы приз за самое искусно разыгранное удивление в мире. А потом и за огорчение.

— И что ты теперь не будешь продавать квартиру? Неужели у меня не будет повода наведываться к тебе каждый день?

— А тебе нужен повод? — смеюсь я.

Плевать, что меня поставили работать с грымзами, надсмехавшимися надо мной. Плевать, что мне несколько месяцев не придётся есть досыта. Мне главное отцу денег отправить. Даже квартплату могу пока не вносить. Одних обедов за счёт компании вполне достаточно, чтобы не подохнуть с голоду. Но я продам квартиру, заплачу за вторую операцию ребёнку и отдам долг Бергу. Пусть подавится. Пусть купит себе ещё одну красивую машину. И бабу — дорогую и опытную.

Мысли о Берге меня расстраивают. Но я подумаю о нем завтра. Сегодня мы празднуем. Едим вкусную пиццу, запиваем пивом. Пытаемся со Стасом узнать друг друга лучше. Смеёмся, болтаем о пустяках. Ловим восхищённые взгляды. Дурачимся на улице, танцуя на парапете под звучащую из кафе музыку.

Но перед дверью квартиры, где рука Стаса ложится на мою спину и прижимает к себе, я пасую. А после влажного и нежного поцелуя так вообще постыдно спасаюсь бегством.

— Прости, не могу пригласить тебя на утренний кофе.

— Понимаю, — мягко улыбается Стас. — Привет Ленке и Ваньке. До завтра?

Он задаёт свой вопрос уже спускаясь по лестнице.

Я киваю. И нарочито громко кричу за захлопнутой дверью пустой квартиры:

— Лен, я дома!

Трусливо подсматриваю в глазок, не вернулся ли он. И вытираю рукой губы. Слишком влажно. Чересчур вяло.

Берг бесил меня своими грубыми поцелуями. Жестоко тиранил губы, словно вовсе не умел целоваться. Но меня пронзало до самых пяток от этих его диких ласк.

А этот целомудренный поцелуй? Перебираю в памяти что я почувствовала. Помню, как поднималась на цыпочки, тянулась, потому что его было так мало. Помню, как кололась щетина. Как по-женски мягки и податливы были его губы.

Словно целовала бородатую тётку — вот что я ощутила. Какой кошмар!

Я прикрываю от стыда глаза. О чём я только думаю?

Но я надеюсь, Стас не считает, что я должна с ним спать за деньги, раз он оплатил операцию ребёнку?

Когда я продам квартиру, ему я тоже всё до копеечки верну.

И в этом приступе тотальной щедрости после тяжёлого дня и горячего душа меня и сморил сон. Чтобы с утра по звонку будильника выплюнуть в мою новую рабочую реальность.

30. Алекс

Она такая смешная в этой нелепой одежде.

Сколько же я её не видел? Две недели? Вечность? Я склоняюсь к последнему. И то, как быстро мой младший брат в штанах упирается головой в ширинку, только подтверждает это. Может, это место так на меня влияет, но я бы загнул её прямо здесь и прямо сейчас. Выставил всех на хрен, задвинул проклятые жалюзи и трахнул бы прямо на стуле, на котором она сидит, задумчиво покусывая прядь волос.

— Александр Юрьевич, — выводит её из задумчивости резкий голос Ирэн. Вика испуганно поднимает взгляд и вскакивает — сидеть в зале нельзя, даже без посетителей.

Я небрежно киваю Ирке.

— Где опять охранник?

— Отошёл на обед, — вытягивается старший продавец в струнку.