Я подвёл свою маленькую девочку. Сделать Кейтлин больно – это последнее, чего бы я хотел, но у жизни, по-видимому, были свои планы на этот счёт и, видит Бог, я причиню ей в скором времени ничуть не меньше страданий, чтобы вывести Оливию на чистую воду. По какой-то нелепой случайности моим неменяющимся воспоминанием стала ночь накануне отъезда: признание сонной Кейтлин душило и не давало никаких надежд, что мы снова будем вместе. Она любила меня. И, в отличие от меня, не боялась себе в этом признаться. Несмотря на громкий шум, дребезжащую музыку и алкоголь в крови, я был в состоянии здраво мыслить. Хотелось забыться, но организм, уже привыкший к большой дозе алкоголя, которым я злоупотреблял в последнее время, требовал куда больших порций, чтобы я мог ничего не чувствовать и не ощущать.

Всеми возможными способами я оттягивал переезд Оливии в свой дом, потому что не мог себе и представить, что приведу её туда, где каждая вещь, напоминала мне о Кейтлин. Те два месяца, что мы прожили вместе, по праву можно было считать самыми счастливыми и безмятежными в жизни, которые никогда не забыть и не вычеркнуть из памяти. Как и не забыть тот день, когда я, наконец-то набравшись сил и мужества, переступил порог дома Кейтлин, чтобы попрощаться с ней. Увидев её такую хрупкую и беззащитную, я почувствовал, как сердце раскрошилось в пыль. Как? Как Оливия собиралась жить с человеком, который не только не любил её, а ненавидел всем сердцем? Признаться честно, я пил не только ради того, чтобы забыться и ничего не помнить. Я пил, чтобы чувствовать Кейтлин: её облик в эти мгновения как никогда был близок и похож на настоящее присутствие. Это чём-то походило на помутнение рассудка и наутро приносило не только головную, но и душевную боль, но это того стоило. Боюсь, Оливия будет неприятно удивлена моему новому увлечению алкоголем и клубами. Но пусть и не надеется, что жизнь со мной покажется ей золотым раем. За всё нужно было платить. Вот и за меня и моё присутствие в своей жизни она хорошенечко заплатит.

– Ещё два виски, – повторил я заказ и отвернулся от барной стойки, рассматривая танцпол.

– Э… Мистер Бретт, может быть, на сегодня хватит?

Ошеломленный смелостью молодого парня, я перевёл на него насмешливый взгляд.

– Ты работать хочешь?

Парень кивнул в ответ.

– Значит, выполняй то, что тебе говорят. А свои догадки и наблюдения оставь при себе, – я редко позволял себе резкий тон в обращении с людьми, но это был тот исключительный случай, когда мне необходимо было завершить начатое, а, следовательно, напиться до бессознательного состояния.

– Бретт! – голос прорезал гулкий шум и заставил меня отвлечься от горе-бармена.

– О, свояк… – ухмыльнулся я, разворачиваясь к стойке, чтобы взять виски.

Только Уильяма мне здесь и не хватало. Я был не в том состоянии, чтобы вести сейчас светские беседы. Нет, Уильям был хорошим и положительным парнем, но сегодня плохим парнем был я. Поэтому ничего, кроме приветствия, предложить своему будущему родственнику не мог. Тем более, он снова напомнил мне о Кейтлин, так как был её близким другом и жил сейчас в её доме. И вдобавок ко всему, Эмили сегодня собрала вещи и молча перебралась туда же. Чем-то всё это смахивало на заговор…

– Какими судьбами? – всё же выдавил я из себя хотя бы подобие вежливого тона.

– Думаю, с тебя и вправду на сегодня хватит, – Уильям сделал жест официанту, чтобы тот забрал виски и больше не наливал.

Это действие стало последней каплей, которая заставила кровь закипеть в жилах.

– Какого чёрта? – зло рявкнул я, соприкасаясь отяжелевшим кулаком со столешницей стола. – А не думаешь ли ты оставить меня в покое и идти туда, откуда пришел? – о приличиях было забыто, я гневно смотрел на самоуверенного молодого человека, которого не впечатлял мой командный тон.

– Думаю, Кейтлин не ждёт нас так рано домой.

Упоминание о Кейт только сильнее распалило меня.

– Если тебе безразлична она, то хотя бы подумай о сестре, которая переживает за твою пьяную задницу, не сходящую уже несколько дней с заголовков газет!

Я, вконец позабыв о здравом рассудке, отдался во власть чувствам и эмоциям и, резко вскочив с места, схватил Уильяма за грудки. 

– Какого хрена ты пришёл сюда учить меня жить? – я был готов броситься на него с кулаками, но остатки совести останавливали от опрометчивого поступка.

– Для меня достаточно одной сломленной жизни. Твоя сестра не переживёт, если с тобой что-то случится, – рассудительный и спокойный тон запалил меня, и я что было сил отшвырнул Уильяма от себя, осознав смысл слов о «загубленной жизни…». Он имел в виду Кейтлин?

– Э-э-э, что здесь происходит? Марк! – непонятно откуда взявшийся Джон появился между нами, охлаждая мой пыл.