— Аня, ну как же так, ты же знаешь, что я всегда переживаю… — начинает причитать мама.

Да, мама, знаю, но услышав, что со мной произошло, ты начнёшь переживать ещё больше. Печально думаю я. Вслух, конечно же, этого не произношу. Мы с мамой поболтали ещё несколько минут, и, успокоив её, я повесила трубку.

Во входящих несколько десятков сообщений от Алекса. Вероятно, он в курсе происходящего, потому что последнее сообщение: «Позвони, как проснёшься, я очень переживаю, поправляйся».

Не знаю почему, но не хочется сейчас с ним говорить. Объяснять, рассказывать, отчитываться о здоровье.

Хочется, чтобы Максим снова зашёл и снова обнял. Пусть я хотя бы сегодня побуду эгоисткой и буду делать то, что мне хочется. И быть рядом и разговаривать с тем, с кем хочется, а не с тем, с кем правильно. Не стану звонить Алексу.

Пытаясь скоротать время, потому что сон так и не шёл, открываю новостную ленту и первым делом натыкаюсь на статью московской газеты, изображение в которой сопровождается таким знакомым и таким желанным силуэтом мужчины:

«Дочь известного бизнесмена Максима Горцева была похищена сегодня ночью в Москве. Сообщается, что похищение организовал некий Ашхан Джафаров, владелец компании „СтройИндустрил“ и по совместительству прямой конкурент Горцева. Также известно, что сейчас дочь Горцева находится в безопасности, а сам Джафаров заключён под стражу».

Да уж, теперь понятно, откуда Алекс в курсе, а я-то думала, Максим ему рассказал.

Лишь бы мама не увидела новости, иначе вопросов не избежать.

ГЛАВА 22

ГОРЦЕВ

«Папа-а-а!» — пронизывает слух острый визг дочери. Кажется, он до сих пор проносится эхом в моей голове.

За этим звучит оглушительный выстрел. Стрелял мой безопасник, вовремя подоспевший.

Амбала, целившегося в меня, свалило точным выстрелом в голову. Сразу после раздалось ещё три выстрела. В живых остался только один из похитителей — тот, который, как я успел узнать, не притрагивался ни к одной из девочек.

Он-то и сдал Джафарова ментам со всеми потрохами, рассказав о всех тёмных делах босса, которые тянут на пару десятков лет за решёткой.

Укутав Сашу в свой пиджак и по пути сдёрнув куртку с охранника, одел Аню, которая была без сознания. Саша рыдала всю дорогу до дома, у которого уже дежурили медики.

Эту страшную ночь я вспоминаю с содроганием. Дико думать, что было бы с ними, не подоспей я вовремя. Я бы никогда себе этого не простил.

Несколько часов спустя я сидел, обнимая Аню и успокаивая её рыдания, сердце разрывалось на части.

Девчонка плакала у меня на плече, а я тихо гладил её волосы, цинично наслаждаясь её близостью в тот момент. Я чувствовал свою вину перед ней: девушка пострадала из-за меня, оказалась чуть не убита только потому, что находилась рядом с моей дочерью в неподходящий момент.

Марина тоже приехала в дом в ту злополучную ночь, чтобы быть рядом с дочерью. Хотя я и был против, потому что для Сашки это было огромным потрясением. Но всё же это принесло больше положительных моментов, чем отрицательных.

Дочь была безумно рада появлению матери в её жизни и с интересом расспрашивала меня о наших взаимоотношениях. В подробности я не вдавался, потому что знал — Марина уже посвятила дочь в то, что мама с папой снова «вместе и любят друг друга», хоть я и не был уверен в прочности наших отношений.

Бывшая жена ночевала в отдельной спальне, хотя и порывалась пару раз зайти ко мне. Все её попытки я сразу же пресекал — просто не мог себе позволить быть с другой, когда в доме находилась Аня, девочка, в которую я полностью и бесповоротно влюбился.

Пять дней пролетели как один. Все вместе мы ни разу не собирались, девчонки обедали и ужинали у себя в комнатах, не нарушая постельный режим, мы с Мариной — на кухне.

Конечно, Аня была в курсе, что в доме мать Саши. Дочь поспешила поделиться с подругой всеми подробностями возвращения «блудной мамы», не упуская возможности рассказать, что вернулась она не только к дочери, но и к папе.

Я пару раз заглядывал к Ане спросить, как она себя чувствует. Отвечала она довольно сухо, хотя я и видел в её потупленном взгляде сквозящую надежду. Или мне просто кажется? Вижу то, что хочу видеть?

Я сидел у окна в библиотеке, когда на улице уже стемнело. На подлокотнике большого кожаного кресла стоял недопитый стакан крепкого виски.

Откинув голову назад, я размышлял о том, что стоит порвать отношения с Мариной. Я так больше не могу. Нечестно использовать её, чтобы забыться и не думать о другой.

Да, когда я снова увидел её после стольких лет разлуки, вспыхнули чувства, но они быстро угасли. Может, это было всего лишь моё задетое эго? Ведь когда она нас бросила, я был растоптан, унижен, уничтожен. И так долго мечтал её вернуть, но Аня врезалась в моё сознание ярким бумерангом.