— Не настроен поболтать? Невежливо, дорогой. Ладно, давай к делу: твоя прелестная дочурка у меня. Ребята говорят, такая лапочка, светленькая, личико миленькое, фигурка класс, ну просто прелесть. Парни так хотели с ней поближе познакомиться, что повезли покататься. Они у меня ребята безбашенные, как бы не познакомились «слишком близко». Понимаешь, о чём я?

— Хочешь объект? Я отдам тебе его, но ты переходишь все грани, Джафаров. Я этого так просто не оставлю. Но сейчас отпусти дочь, немедленно. Объект твой, даю слово.

— Э-э-э, нет, дорогой, так уже не пойдёт, я же предупреждал, а ты нос воротил, слушать не хотел. Честный, видите ли, он. Далеко на своей честности уехал? Плати теперь за свои принципы, и сумма будет гора-а-а-здо больше.

— Сколько? Любая сумма, я заплачу. Дочь отпусти, ублюдок.

— Ай-ай-яй, как некрасиво. Значит так, Горцев, даю тебе полчаса, чтоб доехать до моего офиса, здесь подпишешь все бумаги на передачу мне своего бизнеса. Нотариус заверит. Учти, не отвертишься потом. И заодно поговоришь немного с моими ребятками. Обидел ты меня, дорогой. Очень обидел. Я так рассчитывал разойтись полюбовно. Но… никак… видишь? Оставлю тебя без штанов теперь. Дочурку искать даже не пытайся, ребятки её уже далеко увезли. Подпишешь документы — может, и увидишь ещё родную кровиночку. Нет — даже не узнаешь, где закопана. Искать будешь по частям. А частей там будет ой как много, с ней ещё и подружка. Тебе всё понятно?

— Да, я выезжаю, жди.

Мчусь по пустой трассе с максимальной скоростью. Ауди выжимает 270 км/час. Сзади, в нескольких километрах, вижу мигающие фары, безопасник у меня на хвосте. Хорошо. Всё будет хорошо. Только бы жива осталась. Твари. Внутри нарастает злость с бешеной силой. За свою дочь я готов разорвать голыми руками.

Внутри столько злости, что я готов глотку перегрызть зубами любому из этих ублюдков.

Мысли проносятся за секунду, пока я достигаю железной двери и врываюсь внутрь.

Взгляд сразу же выхватывает из толпы голубые, почти прозрачные глаза с катящимися по щекам слезами. Аня.

Со лба стекает струйка крови, стоит почти голая в окружении троих ублюдков. Саша в другом углу гаража, прижата лицом к стене одним амбалом, уже без нижнего белья. Тварь уже начал расстёгивать свои штаны, когда я ворвался.

Пользуясь моментом, подлетаю к нему сзади и с силой отшвыриваю в стену. Его дружки моментально реагируют, подрываются ко мне, оставив Аню.

— Папа-а-а-а! — слышу я пронзительный визг дочери, оборачиваюсь и вижу, как амбал уже поднялся и достал ствол, нацелив на меня.

Блядь, он слишком близко, чтобы промазать.

Его подельники ещё не успевают ко мне подбежать, когда раздаётся оглушающий выстрел.

Слух разрезает дикий визг дочери:

— Папа-а-а-а!

ОТЕЦ ЖЕНИХА. КАНИКУЛЫ В ПАРИЖЕ

- Отец моего жениха… - выдала я траурным тоном. – Все так сложно… И вчера…, Гриша не смог меня забрать. И я позвонила его отцу. Он приехал. А потом…

- Вы что, переспали?! – нетрепливо спросила девушка, жаждая пикантных подробностей.

- Господи! Нет, конечно! Как ты…? Мы не спали! Мы просто…

Мы не успели договорить. В номер влетел мой разъяренный жених.

- Анна…, - произнесла я, с колотящимся сердцем глядя на жениха. – Возможно твоя помощь все-таки пригодится… Но я перезвоню позже…

Безвольно повесила трубку, глубоко дыша.

По лицу парня пошли красные пятна. Взгляд свирепо сверкал. Я первый раз в жизни видела его столь рассерженным.

Неужели… Неужели, отец ему все рассказал…? Нет… Нет… Нет… Он не мог… Читать далее:

ГЛАВА 21

АНЯ

В нос ударяет сильный запах лекарств.

Открываю глаза и хватаюсь за голову, от боли искры из глаз. Пальцами нащупываю огромную шишку.

Перед глазами белый потолок, комната ярко освещена. Да так, что глаза режет.

Так, стоп! Где я? В больнице? А какого чёрта я тут делаю? Пытаюсь оглядеться по сторонам. Нет, это точно не больница: слишком роскошный интерьер.

Лепнина на потолке, декоративные торшеры по бокам огромной кровати, вычурная, словно королевская, мебель.

Что вообще происходит? И почему я чувствую себя так, будто прошла войну? И ещё почему-то жутко хочется плакать, прям ком в горле стоит.

Воспоминания гнусными червями лезут в голову, медленно извиваясь в закоулках памяти.

Машина, удар, похищение, гараж, жестокий амбал, срывающий с Сашки одежду, трое парней, окружившие меня, и губы… губы того ублюдка на моей груди, пока второй запускал руку мне в трусы.

Тошнота в тот же миг подступила к горлу. Зажимая ладонью рот, я тут же села на кровати и, не выдержав, склонилась головой к полу с края кровати. Меня выворачивало наизнанку, приступы подкатывали один за другим, будто весь мой организм пытался вывести наружу все воспоминания об этой кошмарной ночи.

Опираясь руками на край кровати, я так и сидела, полулёжа, полусидя. Из глаз текли слёзы, тело начинало трясти, мозг отказывался принимать информацию, что это случилось со мной.

Со мной.

Тихой, скромной девочкой из провинции. Да я даже секс в машине считаю чем-то грязным и неправильным. Не должно было быть так. Не должно.