– Да, он.

– Варя… – начинает и замолкает. По расползающемуся вдоль ее щек румянцу догадываюсь, что мама испытывает определенный дискомфорт, но еще не могу понять, из-за чего. – Артем нехороший парень. Я тебе не разрешаю.

– Ах… Мам… – смеюсь я. – Должно быть, трудно начинать такие разговоры, когда твоей дочери уже восемнадцать лет!

– Чего это ты веселишься? – выпаливает мама и краснеет пуще прежнего.

– Как хорошо, что все эти фишки в подростковом возрасте мы благополучно проскочили, – продолжаю с тем же сарказмом. – Ну, не совсем благополучно. Учитывая, что причиной тому было мое частое нахождение в больнице и восстановление после операции.

– Варя…

Я уже поднимаюсь по лестнице, поэтому маме приходится меня догонять.

– Ты меня пугаешь? – прилетает мне в спину. – Может, ты пьяна?

– Может, – снова смеюсь я. Захожу в комнату и сразу же начинаю раздеваться. Под пристальным взглядом заменяю блузку домашней кофтой. Не люблю оголяться перед кем-то, но мама все мои шрамы сотни раз видела. Неприятно только мне, а она привыкла. – Не пью я, мам. Что ж я – самоубийца? Нет, – аккуратно цепляю юбку на вешалку и тянусь за лосинами. – Я сегодня к Кате с Леной пойду. Может, ночевать у них останусь, окей? – на самом деле не спрашиваю, а сообщаю беззаботным тоном в процессе продевания ног в штанины.

– Ты же знаешь, что я не одобряю, когда ты ночуешь вне дома, – говорит и хмурится.

– А бабушка мне разрешала все! – предъявляю с упреком.

– Что все?! – не остается в долгу мама. – Ты уточняй, пожалуйста. Ни по каким подругам ты точно не ночевала.

– Не ночевала, потому что не было возможности, – знаю, что в моей потерянной юности нет виновных, но все равно иногда сержусь. А сейчас и вовсе нервная система в каком-то перевозбуждении находится. – Ни ночевать где-то, ни гулять, ни напиваться… Ничего! А теперь хочу!

– Что «хочу»?

– Все хочу, – выпаливаю порывисто и замолкаю. – В разумных пределах, конечно, – уточняю поспешно, пока мама не грохнулась у меня на глазах в обморок. – Ну, ты же знаешь, что у меня «светлая голова», – цитирую слова учителей. – Мне можно доверять. Мне можно доверить все! Даже чью-то жизнь, – иронизирую, хоть этот юмор понятен мне одной.

Мама не должна знать, куда и зачем я отправлюсь вечером.

– Хорошо, – сдается она. – Только будь на связи, пожалуйста. И лучше, конечно, без ночевки. Позвонишь, я закажу тебе такси.

– Мам, я взрослая. Если что, сама могу, – вроде спокойно, но с некоторым раздражением напоминаю я.

– Знаю, – со вздохом отзывается та. – Просто переживаю, чтобы тебя не обидели. Тут такие студенты… – долго подбирает слова. – Сама видишь, не все они – нормальные люди, – еще один вздох. – После инцидента у крепости я не могу не волноваться. Чудо, что Ренат не исключил всю пятерку! Ты бы видела его глаза… безумные!

– О, я представляю!

Мама такая наивная. Будто он мог их исключить. Словно что-то подобное происходит в первый раз. Как же!

– Не знаю, как Виктору Степановичу удалось его успокоить, – продолжает мама вспоминать. – Вы же с Кириллом вроде неплохо ладите, да?

– Ой, мам, – отмахиваюсь как можно беззаботнее. – Ну, я же вам объясняла! Все не так, как кажется. Это просто прикол! Никто никого не вынуждал становиться на колени и петь под дождем. Мы все это разыграли, а Курочкин… Ну, Виктор Степанович, воспринял это слишком серьезно.

– Не знаю, не знаю… Лично мне такие приколы тоже не нравятся! Больше в таком не участвуй, пожалуйста.

– Хорошо, – обещаю, прекрасно осознавая, что в действительности от меня ничего не зависит.

У ненависти нет срока годности. Если план Чарушина и сработает, вряд ли надолго… Кирилл в любом случае продолжит жестить. А я хоть и устала от его нападок, тоже игнорировать и молчать не могу. Но сейчас мне нужна передышка, иначе и правда случится что-то плохое… Что-то очень плохое.

Остаток дня до вечера заняться мне нечем. Так волнуюсь, что даже любимая научная документалка не увлекает. Пялюсь на экран и ничего не усваиваю. С книгами еще хуже. Берусь то за одну, то за другую историю, но не могу сосредоточиться. Две минуты, и выпадаю из текста.

Осознаю, что причиной душевного хаоса является Кирилл. Но никак не понимаю, в чем конкретно причина. Он и так мне прилично крови попортил, зачем думать о нем и волноваться, еще и когда его нет рядом? Не могу же я забивать им свою «светлую голову» сутками?!

Не хочу, но могу.

Невыносимая чертовщина. Невыносимая.

Бойко дома так и не появляется. Он в последнее время вечно где-то пропадает. Его отца это, к моему изумлению, совсем не волнует. Ренат Ильдарович психовал лишь из-за соревнований. Стоило мне нагородить чуши про запланированный флешмоб и попросить отменить наказание для ребят, тут же согласился. Вот только условие, которое он выдвинул, Киру вряд ли понравится.

21

Я хочу использовать второй день…

© Кирилл Бойко