Брови Кирилла сходятся вместе. Он хмурится так, словно его мозг не просто мои слова обрабатывает, а как минимум одно из философских учений анализирует.

– Первый?

Глубина его глаз затягивает. Я знаю, что мои глаза темные, но его сейчас в разы темнее. Пока он смотрит, я теряю опору. Чувствую себя совершенно дезориентированной. Не только толпа, стены вокруг нас начинают вращаться.

В кои-то веки я не могу придумать, что ответить. Голова кругом идет, слова не складываются в логическую цепочку.

– Бойка! – орет кто-то рядом с нами, и на плечо Киру опускается мужская рука.

Мне хватает одного взгляда, чтобы оценить говорившего. Не люблю судить людей, но от этого человека я бы однозначно предпочла держаться подальше.

– Ты с девчонкой? Чё за рыбка? Как зовут?

Ну, вот… Когда этот парень смотрит прямо на меня, едва контролирую вспыхнувшее омерзение.

– Здравствуйте! Я – Варя…

Хочу, как обычно, добавить, что прихожусь сестрой Кириллу, но он, явно это предвидя, прокручивает меня и, прижимая к себе спиной, затыкает ладонью рот.

– Рыбка любит тарахтеть, – с хрипловатым смехом сообщает он товарищу.

Я вздрагиваю. Братец это чувствует и зачем-то прижимает меня еще ближе. Давит ладонью под ребрами, пока у меня от натуги не трещит что-то в позвонках. Сдаваясь, впечатываюсь ему в пах ягодицами.

И задыхаюсь.

У Кирилла эрекция. Я с таким сталкиваюсь второй раз в жизни. Реакция та же – какими бы естественными ни были причины, у меня это вызывает отторжение.

Может, мой шокированный вскрик и глушит его ладонь, но изумление в глазах ничего не скроет. Должно быть, выгляжу, как персонаж мультика, у которого глазные яблоки на пружинах выскакивают. Этот неприятный незнакомец откровенно ржет. А я прихожу в себя. Размыкаю губы и впиваюсь Киру в ладонь зубами.

– Мать твою… – ругается он и отпускает меня. – Совсем больная? Теперь еще кусаться будешь?

От его взгляда не только с сердцем трудно совладать… Дышать тяжело.

– Буду!

Мне здесь не нравится. Я очень хочу домой и почти готова его попросить об этом. Почти… Сглатываю и прикусываю язык.

– Пошли, давай, Центурион, блядь, – снова хватает меня за руку Кирилл и увлекает дальше через толпу.

Мы поднимаемся за этим странным чудаком по лестнице на второй этаж. Минуем несколько дверей и без стука входим в третью по счету. Комната, как и общий зал, забита людьми. Ни одного знакомого лица я не обнаруживаю. Вот только не знаю, радоваться этому или огорчаться…

– Иди, потанцуй под нормальную музыку, – велит мне Бойко и берет с барной стойки стопку.

Судя по цвету, это водка. И он опрокидывает ее внутрь себя, прежде чем я успеваю среагировать.

– Что ты делаешь? Как же мы домой поедем? – прихожу в панику.

– А мы не поедем, – мрачно сообщает он.

И у меня вновь дрожь по телу проходит.

– Как это?

– Обычно.

– Обычно? – надрываю голос, чтобы перекричать «нормальную музыку».

Она, черт возьми, долбит мне по ушам, словно молот по наковальне. А может, это внутреннее давление… Я не знаю.

– Ты мне сутки должна, Инфузория, – напоминает Кирилл. – Не поняла, кому душу продала?

Внутри меня все переворачивается.

– Что за дурацкие шутки? – пытаюсь не нервничать, но голос выдает волнение.

– Иди, танцуй, я сказал, – сердито отгоняет меня братец.

– За что, интересно, ты на меня сейчас злишься? – искренне недоумеваю.

– Я не злюсь, блядь.

– Злишься! – выкрикиваю я.

А у Кира такой вид, будто я ему по голове лопатой врезала.

– Ты, мать твою, решила меня достать? Сказал, иди, танцуй.

– А если я не хочу?

– Я хочу, – жестко выталкивает он и резко надвигается. Уже не удивляюсь тому, как он припечатывает к моей переносице свой лоб, будто двинуть меня им желает. Не удивляюсь, но снова тот поцелуй вспоминаю. Неужели все парни такие дикари? – Это мой день, верно? – дышит на меня алкоголем, и я содрогаюсь. От отвращения или… Чего-то другого? Пока не могу понять. А Бойко прожигает меня взглядом, быстро облизывает губы и добивает еще более сердитым тоном: – Только мне решать, что мы будем делать в эти сутки. Захочу, ты скинешь свои уродские тряпки и без трусов на стойку залезешь.

– Что? – выдыхаю, крайне потрясенная его грубостью. Почему-то сейчас очень и очень обидно становится. До боли… К глазам подступают слезы. – Да пошел ты! Козел! – выкрикиваю в ярости. Злюсь не только на него, но и на себя. Потому что снова неправильно реагирую на его закидоны. – Чтобы ты знал, я себя проигравшей вообще не считаю! Думаешь, ты на том квесте своей подлостью переломил мои жизненные принципы? – выхожу из себя настолько, что сама пугаюсь. Но остановиться не могу. – Так вот знай… Знай… – нет, не могу остановиться. – На самом деле я просто сделала вид, что приняла поражение, чтобы ты захотел использовать свой выигрыш! Ведь иначе я тебе не смогу доказать, что победа за мной!

Выдаю это и отступаю. Под прицелом его глаз, кажется, словно в пропасть падаю.