– Отлично! Прямо сейчас тебе придется найти выход из террариума, – выговаривает он и заталкивает меня в стеклянную коробку.

Вакуум плотно затягивает дверь позади меня, а я все еще не могу сообразить, что происходит.

Террариум? Он сказал, террариум?

Слева от меня раздается свистящее шипение, которое я, пожалуй, лучше проигнорирую. Нет-нет-нет… Что-то подобное может быть только в кошмарных снах.

Боже, пусть здесь будут пауки, крысы, жабы… Кто угодно! Только не змеи!

Потому что перед змеями у меня нет шансов. У меня перед ними панический страх! Об этом все знают. Я не могу их видеть, даже на картинке. Когда мы в школе проходили класс чешуйчатых рептилий, у меня случилась истерика, потом обморок, и, в конце концов, меня увезла скорая. Да, это был седьмой класс, но я не хочу проверять свои реакции даже сейчас.

Запрещая себе вглядываться в густую и яркую зелень, резко разворачиваюсь к двери. Кирилл ухмыляется и указывает мне за спину. Я снова стремительно оборачиваюсь, мысленно готовясь столкнуться с каким-то чудовищем. Но упираюсь взглядом всего лишь в большой электронный таймер. Он мотает в обратном порядке, сигнализируя, что до какого-то события остается меньше двадцати минут.

До какого?

Я вновь заставляю свое тело вращаться. Смотрю на Кирилла, прикидывая, готова ли я его умолять выпустить меня отсюда. Он все так же ухмыляется и указывает в другую сторону за моей спиной.

Я совершаю еще один разворот и… К своему ужасу, замечаю свисающую с ветки огромную змею. Вижу ее виляющий раздвоенный язык, и сипящий звук повторяется.

Я не могу дышать. Я ничего не контролирую. Ощущаю себя дезориентированной. Из-за слез мгновенно теряю способность видеть.

Мое сердце убивает меня.

Нет, я не смогу бороться… Я просто не смогу… Я не выберусь…

Вместо поисков спасения, с рваным всхлипом размыкаю губы и истерически кричу. Кричу до тех пор, пока перед глазами не становится абсолютно темно.

«Ну, давай, борец. За новым сердцем. Ты уснешь, прежде чем я досчитаю до десяти. Раз, два, три, четыре, пять…»

11

А может, ты сам из себя делаешь идиота?

© Варя Любомирова

– Да ты точно ракета, Центурион, – с ухмылкой встречает меня Кирилл, едва я поднимаюсь на второй этаж.

Сил на препирательства с ним нет, поэтому я намереваюсь как можно скорее добраться до своей комнаты.

– Ага, одна нога здесь, другая там, – поддерживаю на ходу его юмор.

– Я буду между.

Это странное заявление не позволяет мне пройти мимо. Останавливаюсь, будто передо мной вдруг выросла стена.

– Что, прости?

– Говорю, что сто дел провернул, пока тебя не было, – невозмутимо поясняет братец. И с каким-то странным упреком бросает: – Чего так долго?

– Так надо было, – шиплю в ответ.

Он злится. Я – не меньше.

Пару секунд по привычке сражаемся взглядами.

«Оградить себя от стрессов и различных эмоциональных перегрузок…», – доброжелательный, но серьезный голос Романа Константиновича звучит в моей голове, будто заезженная аудиозапись.

Как мне тогда жить? Это вообще реально? Может ли восемнадцатилетняя девушка существовать без эмоций? Как? И главное, зачем?

Вздыхаю и вынуждаю себя идти дальше. Только невыносимый сводный братец за каким-то чертом следует за мной. Не успеваю перед ним дверь закрыть. Он ловит ее и, как ни в чем не бывало, вваливается в мою комнату.

Второй раз здесь и второй раз без приглашения, а ведет себя, будто имеет полное право. Что ж… Я тоже не собираюсь церемониться.

– Что сказали? – спрашивает Кир с очередной долей раздражения и абсолютно необоснованной грубостью, в то время как я взглядом его выпинаю вон.

– Ничего особенного, – отмахиваюсь, упирая ладони в бедра. – Врачи поумнее тебя будут, сразу поняли, что я симулировала обморок, чтобы ты забрал меня из того проклятого аквариума.

– Да ну? – сердито отзывается Кир. И шагает ближе. Что за дурацкая привычка толкаться в мою переносицу лбом? – Ты была в отключке три минуты. Я тебя едва откачал.

– И?

– И, блядь?

– Да. И?

– Не делай из меня идиота!

– А может, ты сам из себя делаешь идиота? – выкрикиваю, не в силах сдержаться. Хочется, чтобы он ушел и оставил меня, наконец, в покое. – Ты решил меня проучить. Целенаправленно справки наводил. Узнал о моей фобии, – даже сейчас вспоминаю, как находилась с этой рептилией в одном помещении, и содрогаюсь так, что мышцы сводит. – Повеселился?!

– Повеселился бы, не окажись ты такой хилой!

Боже… Мне снова хочется его ударить! Ненавижу, когда кто-то потешается над моим здоровьем!

– Я не собираюсь на это реагировать, – спокойно сообщаю ему и заодно себе, с трудом контролируя дыхание.

– Больно надо! – выпаливает, но из комнаты моей никак не убирается.

Тогда я, неожиданно для самой себя, решаюсь поднять тему, которая не дает мне покоя едва ли не сильнее потери сознания.