– Куда ж она делась? Или мне стоит включить сингл «Рокки», – продемонстрировал подготовленные наушники. – Что скажешь, Настька?

– Нет, давай без «Рокки» сегодня. В другой раз.

– Ну же, подари улыбку своему гладиатору, – снова попросил Димка, продолжая легонько сжимать ее руку. – Знаешь… Иногда даже самым сильным нужно быть кем-то любимыми.

Стася смерила Прохорова долгим взглядом.

– Спасибо, Дима, – вымученно поблагодарила она.

Он кивнул и медленно опустил захваченную ранее ладонь ей на колени.

Фокусируя своей внимание на ринге, Сладкова встретилась взглядом с Егором и, превозмогая себя, улыбнулась.

«Сделай это, чемпион!»

«Я сделаю это!»

Лишь благодаря одному ее присутствию Аравин ощущал отличительную ответственность. Чувствовал в себе необузданную силу. Стремление быть выше, лучше, достойнее. Ради нее. Для нее.

Динамит поднялся на ринг по-королевски. Демонстративно раздувая мышцы, и посылая Аравину убийственные взгляды.

Никто не сомневался в том, что бой начнется активно. Невооруженным глазом отмечалось, насколько боксеры агрессивно настроены. Только и ждали стартового гонга, словно два хищника, готовых сражаться за территорию. Они создавали вокруг себя такое мощное силовое поле, что толпа чувствовала отклик их энергетики в собственных грудных клетках.

И вот первый гонг прозвучал.

Противники атаковали друг друга одновременно. Ни один из них не мялся у своей позиции, не изучал поле боя, не примерял силу. Оба знали, кто они, и зачем вышли на ринг. Не рассчитывали сдаваться без жесткого боя. Не владели подобными мыслями и качествами в своих арсеналах.

Стася напряженно следила за раундом, кусая губы, и время от времени выкрикивая какие-то ободряющие слова. Сомневалась в том, что Егор способен ее слышать, но так сильно волновалась, что молчать уже просто не могла.

Трибуна следила за поединком тише обычного. Затаив дыхание, отслеживала малейшее перемещение боксеров по рингу и каждую, даже самую незначительную, атаку.

С возрастающим азартом впитывали сумасшедшую скорость, звериную мощь, отточенные комбинации и удары.

С обоих углов ринга.

Первый шок получила публика в начале пятого раунда. Все произошло слишком быстро, как чаще всего и случается в боксе. Аравину потребовался один удар, чтобы свалить Труханова на пол.  Стася внимательно наблюдала за поединком, но в тот момент ей показалось, словно бы она отвлеклась, и на одну-две секунды потеряла связь с действительностью. Вроде бы, стояло на ринге два боксера, моргнула – Динамит на лопатках.

Поднялся на ноги быстро, едва рефери выкрикнул «два». Двинулся на Егора серией жестких ударов.

– Сдохни, – зло зашипел Труханов. – Вместе с сукой твоей тебя закопаю.

Что-то щелкнуло и задымилось в сознании Аравина. Стало трудно сосредотачиваться и следить за техникой.

Ярость и хаос поглотили его. Исчезли четкие распределения. Безликим тепловым пятном стал для него соперник.

Убить его захотел. Палачом выступить.

Наплевав на нормы и правила, позволил своему зверю главенствовать.

Оттеснил Динамита к канатам, на ходу совершая по его грудной клетке яростные несистемные удары.

Слышал крик и возню Натаныча внизу ринга. Но не срабатывало.

Щелк, щелк... холостым ходом. Не мог переключиться.

Точечным отрезвляющим прострелом выступил оклик Стаси.

– Егор! Егор Аравин!

Этого хватило, чтобы рефери смог разогнать боксеров по разным углам ринга.

– Сынок, что ты, черт возьми, вытворяешь? – сердито шипел ему Щукин в перерыве. – Оставляй голову ясной. Даже если противник знает твое слабое место, ты все еще способен контролировать это. Обойди Труханова. Не позволяй его словам и действиям затронуть тебя. Если не можешь, сдавайся прямо сейчас.

Аравин сплюнул кровавую воду и разъяренно посмотрел на тренера.

– Нет, – грубо ответил он ему.

Натаныч качнул головой.

– Дыши. Дыши, чемпион.

Вытер его влажное изувеченное лицо полотенцем, но парень даже не поморщился. Гневно дыша, смотрел сквозь тренера.

– Егор, ты заметил? Чем сильнее ты атакуешь, чем чаще наносишь ему удары – тем сильнее он распаляется. Это то, что я тебе говорил на тренировках. Динамит по-настоящему включается в игру, только если чувствует боль и опасность. Без ударов победа невозможна. Но… Будь готов к ужесточению.

– Я понял.

– Не выпускай его. Дави. Но делай это правильно. Иначе толку не будет. Ничего не добьешься. Слышишь меня, сынок?

– Да.

Содержимое Стасиного желудка дрожало, и грозилось вырваться наружу. Она так сильно прикусывала губы, что ощущала во рту металлический привкус крови. Черные укороченные брюки безжалостно измялись нервными движениями рук в районе бедер. Волосы растрепались. Она отчаянно нуждалась в утешении и понимала, что только Аравин может ее успокоить. Но, в данный момент, именно она выступала гарантом равновесия. Должна была.

И Сладкова держалась.