Минует – за рулем такси незнакомый мужчина. Надеюсь, Бог сжалился, и мои злоключения закончились. Надеюсь, Чарушин не обижается. Хочу, чтобы обрадовался, увидев меня. Уповаю на то, что обнимет и успокоит. Это все, что мне сейчас нужно.

В дороге почти удается взять себя в руки. Нет, внутри, конечно, все еще трясет. Но внешне какое-то отрешение сковывает. Наверное, потому что я настраиваюсь на серьезный разговор, во время которого мне лучше сохранять хотя бы видимое спокойствие.

Поблагодарив таксиста, захожу во двор. Но в дом без приглашения войти не решаюсь. Стучу и замираю напряженно в ожидании. Снова внутри огонь разливается. Измученные ткани сразу же отзываются пульсацией.

А если не услышит? Не откроет? Уехал? Спит?

Сотни мыслей в голове проносятся. Сразу же кругом она идет. Прикрываю веки, чтобы как-то притормозить вращение. Становится лишь хуже. Распахиваю глаза снова. Медленно вдыхаю. И вдруг… Замок проворачивается.

Захлебываюсь волнением, будто ураган внутри меня срывается. Вихрем заворачивает. Сердце разгоняется и шумно разбрасывает по организму кровь. Огненная, густая и нагормоненная – стремительно курсирует она по телу.

Не пытаюсь анализировать свое состояние. Все принимаю сейчас.

А едва вижу Чарушина, грудь сладко-болезненной вспышкой вспаривает. Готова в ту же секунду броситься ему на шею. Только он… Встречает отнюдь нерадостно.

– Зря ты приехала, – изрекает мрачно.

Вздрагиваю.

50

Безумные… Безумные у него глаза…

© Лиза Богданова

За порог он меня впускает. Однако, захлопнув дверь, буквально сразу же скрывается в глубине дома. В гостиной горит весь верхний свет, поэтому я до последнего наблюдаю за тем, как отдаляется его голая мускулистая спина. Только в тот момент и подмечаю, что на Чарушине нет ничего, кроме низко сидящих брюк, из-под которых виднеется яркая резинка белья.

Вдыхая, отмираю.

Сжимаю ладони в кулаки и напряженно вытягиваюсь. Напоминаю себе, что приехала сюда, чтобы загладить свой проступок. Скинув пальто и обувь, иду за Артемом. Первые сомнения закрадываются, когда отворяю ту самую дверь, за которой он скрылся. Длинную узкую лестницу вниз оцениваю как часть не самого удачного интерьера.

Ну, не в подвал же она ведет… Не пленит же Чарушин меня здесь…

Уже пленил…

Ступаю на ступени. Шагаю непрерывно до тех пор, пока в нос не ударяет влажный запах хлорки. И снова сомнения… Застываю на середине второго пролета. Я не люблю приближаться к воде. К искусственным емкостям по типу бассейна особенно. Не то чтобы боюсь… Просто не умею с ней совладать и разумно соблюдаю осторожность.

Но там Чарушин… А мне нужно его видеть.

Шагаю дальше, несмотря на то, что ноги утрачивают твердость и превращаются в бескостное желе. По телу слетают первые серьезные волны дрожи. Знаю, что первые. Будет больше. Тело таким жаром наполняется, что кожа при контакте с внешней средой покрывается мурашками. Странно, что пар от меня не пышет. По ощущениям я способна запотеть и покрыться конденсатом. Пугает эта хворь. И вместе с тем… Плевать на последствия.

Нервы от резкого скачка напряжения трещат и искрят. Выдают незнакомые по своей силе реакции. Сирены? Сигналы? SOS? Замыкает гирлянда. Гаснет. Но не перегорает. Питание после самых высоких пиков слабнет как-то расчетливо. Затухает на мгновение, чтобы в следующую секунду набрать мощности и шарахнуть до ярких вспышек. В голове, перед глазами, под кожей – до горячей физической дрожи.

Тихое назойливое звуковое колебание воды перекрывает громкий всплеск. Только охаю, прослеживая прыжок и погружение Чарушина. В который раз поражаюсь его безбашенности и свободе.

В пучину с головой? Легко!

Для него. Я так не умею. В свои собственные желания и переживания не рискую уходить. Прощупываю поверхность, скольжу на пару сантиметров пальцами, вглядываюсь в глубину. Но с головой – никогда.

Это не моя полоса. Не моя компетенция. Другое измерение. Я здесь инопланетянин, который вздрагивает даже от брызг. Вдруг обожжет. Проникнет под кожу. Нарушит не только целостность, но и состав, выбивая из равновесия уже навсегда.

Я – трусиха. Перестраховщик. Трезвая сознательность.

Но едва Артем выныривает, мне хочется сорваться. Со всех цепей! Потому что они есть, именно сейчас я их ощущаю. Крепко держат, и вместе с тем… Я сильнее. От этого страшно. Но, Боже мой, как же маняще!

Когда Чарушин выбирается из бассейна, застываю неподвижно, дабы не натягивать цепи. Они и так звенят. Звенят, как и мои нервы.

По Артему течет вода. Она так похожа на панацею. От всех болезней же, не какая-то бесполезная настойка эхинацеи. Я готова впитывать ее пальцами, собирать губами, слизывать языком… Я готова… Но нельзя. Что-то подсказывает: сегодня обратного пути не будет.

Эта волшебная жидкость стягивает штаны Чарушина еще ниже. Но ему-то на это плевать. Не пытается как-то отряхнуться, вытереться и поправить одежку.

Он идет ко мне. Он наступает. Он смотрит прямо в глаза.