Мне не было страшно. Я не чувствовала давления. Я хотела этого. Вот и вся правда. Хотела, чтобы он прикоснулся ко мне там, где, как я уже начала думать, больше никогда никому не позволю. На мгновение в памяти вспыхнула та ночь, и вслед за ней накатила волна стыда. Слова вырвались сами собой.

— Ты уверен? Разве ты ничего обо мне не слышал? — выпалила я, чувствуя, как внутри всё сводит от стыда и тревоги.

Он смотрел на постепенно обнажающуюся кожу и продолжал сантиметр за сантиметром стягивать с меня леггинсы и стринги.

— Что именно я должен был слышать, дикарка?

— Что я… — Я шумно выдохнула, собирая остатки смелости. — Что я испорченная.

Броуди замер. Нервозность мгновенно сменилась настоящей тревогой. Я едва выдержала, когда он медленно поднял на меня глаза.

— Селена, посмотри на меня.

Приказ в его голосе не оставлял возможности ослушаться.

Я встретилась с ним взглядом и увидела, как в серых глазах вспыхнул гнев.

— Никогда больше так себя не называй. Никогда. Поняла?

Дрожь в животе понемногу утихла, а меня затопило таким облегчением, что едва не подкосились ноги. Броуди не отводил взгляда.

— Я спросил: поняла?

— Поняла, — наконец выдавила я.

Он решительно кивнул и снова принялся стягивать с меня одежду. Через несколько секунд приподнял мои ноги одну за другой, окончательно освобождая их от тесной ткани.

— Сядь.

Его взгляд был прикован к моей обнажённой киске.

Я села.

— Раздвинь ноги, — последовал новый приказ.

Я не смогла. После всего случившегося я сама ни разу даже не смотрела туда. Да и что там было смотреть? Всё давно зажило, но я с радостью прожила бы остаток жизни, больше никогда не видя эту часть своего тела.

Тогда Броуди положил ладони мне на колени и осторожно развёл их.

— Я сказал: раздвинь для меня ноги, милая. Дай мне увидеть тебя всю. Всё, что ты прятала только для себя, а теперь отдаёшь мне.

В его голосе звучало неприкрытое удовлетворение.

Я не успела смутиться: он наклонился и лизнул меня. Я откинулась на локти, а колени сами разошлись шире, когда Броуди устроился между моих ног и провёл языком по всей длине. Он медленно ласкал меня, скользнул кончиком языка внутрь, дразня вход, и глубоко вдохнул мой запах.

С голодным рычанием Броуди прижался ртом к моей киске. Его язык снова и снова проходил по ней, а затем сосредоточился на клиторе. Я была настолько мокрой, что слышала влажные звуки. Скамья подо мной промокла, влага стекала по бёдрам, лицо Броуди наверняка было всё мокрое. Но он не отстранился и даже не замедлился. В меня вошёл его палец — толстый, твёрдый, и от ощущения было почти больно, но чертовски приятно. Удовольствие нарастало. Я была близко, так чертовски близко. Я вскрикнула, но Броуди прикусил внутреннюю сторону моего бедра и убрал рот оттуда, где он был нужен больше всего.

Я сердито посмотрела на него, а он лишь ухмыльнулся.

— Потише, милая. Никому, кроме меня, не позволено слышать, как ты кончаешь.

— Тогда поторопись и заставь меня кончить… если сможешь…

Я осеклась, потому что он снова наклонился, втянул клитор в рот и безжалостно заработал языком, одновременно вводя в меня второй палец и растягивая их внутри.

Удовольствие обрушилось волнами, словно одновременно разбивая меня на части и собирая заново. Я вцепилась в его волосы и подалась навстречу его лицу, продлевая оргазм столько, сколько могла, пока Броуди не переставал ласкать меня ртом.

— Какая же ты красивая, когда рассыпаешься у меня в руках, дикарка. Никогда ничего подобного не видел. Никогда не встречал никого похожего натебя .

Я расслабленно откинулась на скамью. Голова кружилась, ноги всё ещё были широко разведены по обе стороны кожаного сиденья. Броуди прислонился к скамье слева от меня, щекоча волосами моё бедро.

— Даже знать не хочу, сколько правил мы сейчас нарушили, — наконец выговорила я охрипшим голосом.

— И теперь ты вдруг решила переживать из-за правил? — Он усмехнулся. — Кстати о них. С этого момента появляется ещё одно.

Я вздохнула, всё ещё пребывая в блаженной послеоргазменной дымке.

— Естественно. Выкладывай.

Он повернулся и провёл губами по моему боку.

— Ты же знаешь, милая, я люблю только эксклюзивные вещи. Я Синклер до мозга костей. Так что с этого момента правило такое: эта киска, это тело, вся твоя дикая, безумная энергия… принадлежат только мне. Я ни с кем не делюсь тем, что моё. И от тебя жду того же.

— В смысле?

— В смысле — теперь мы принадлежим только друг другу. Таково правило.

Я не знала, что на это ответить. Просто смотрела на него, а его собственнические слова проникали всё глубже, пробуждая во мне чувства, которых я вообще не должна была испытывать.

— Броуди! — позвал Кэл из-за двери и коротко постучал.

Я в панике вскочила на ноги.

— Нам пора на тренировку, — напомнил он.