— О боже, одна из этих специальностей, — вздохнула мать.

Селена пожала плечами.

— Ага, одна из этих. — Она посмотрела на меня. — Как у Броуди.

— Боюсь, Броуди особо не выбирал, что изучать. Я пыталась склонить его к классическому образованию, но он оказался слишком упрямым. Настаивал на бизнесе…

— У него это отлично получается, так почему бы и нет? — возразила Селена и кивнула в мою сторону. — Он рождён руководить людьми. Никогда не встречала человека, которому лидерство давалось бы настолько естественно.

Комплимент прозвучал совершенно неожиданно. Для моей матери, возможно, в нём не было ничего особенного. Во всяком случае, она никак не отреагировала. Впрочем, она привыкла получать похвалу буквально ни за что.

Но Селена Кармайкл комплиментами не разбрасывалась.

Мать посмотрела на меня и приподняла бровь.

— Жаль, мне пока не довелось этого увидеть, так что придётся поверить тебе на слово.

Её всегда раздражало любое предположение, что я хоть чем-то похож на отца.

— А ты, Каллахан? Как у тебя дела с учёбой? Всё ещё тяжело?

Кэл смотрел на неё без всякого выражения. Её слова меня взбесили. Да, из-за дислексии учёба давалась Кэлу сложнее, но тыкать его в это и заставлять чувствовать себя тупым было просто мерзко.

— Я говорила вашему отцу, что репетиторы могли бы… — Она замолчала, потому что Кэл просто вышел из комнаты. Не стал спорить или отвечать. Развернулся и ушёл.

— Каллахан!

— Он предпочитает Кэл, — вмешалась Селена. Она скрестила руки на груди и всё ещё стояла в своём наряде в стиле «Шоу ужасов Рокки Хоррора». Губы были накрашены тёмно-красным, а брови каким-то образом превратились почти в две тонкие линии.

Мать снова переключилась на неё. Селена стояла перед ней с прямой спиной, не собираясь ни отступать, ни позволять себя запугать.

— Вот как? А я называю его Каллаханом, потому что это его имя. Имя, которое дала ему я. Я не собираюсь обращаться к нему по прозвищу, как его приятели.

Селена открыла рот, явно собираясь возразить, но я вмешался, понимая, что ничем хорошим это не закончится.

— Ладно, я вымотался. Только вернулся из Лондона, ездил в поместье к Эмили. Мне нужно поспать.

При упоминании Эмили мать слегка побледнела. То ли ей до сих пор было больно думать о ней, то ли она не хотела вспоминать, что уже третий год подряд не ездила на могилу. Я не знал.

— Селена, тебе тоже пора спать. Утром тренировка, — сказал я.

Она прищурилась.

— Правда?

Я кивнул.

— Правда.

— Повезло мне. — Она вздохнула и посмотрела сначала на меня, потом на мать. — Ну, тогда спокойной ночи.

Я кивнул ей.

— Спокойной ночи, чирлидерша.

Она закатила глаза и ушла, оставив меня с матерью наедине.

— И теперь благодаря отцу тебе приходится каждый день терпеть ее характер, — сказала мать, сочувственно похлопав меня по руке.

— С ней всё нормально, — поправил я. Обсуждать Селену с матерью я не собирался: её мнение для меня ничего не значило. Но слушать, как она проходится по Селене, всё равно раздражало. — Если честно, с её появлением в доме хотя бы стало поживее.

— Не сомневаюсь, — язвительно бросила она, глядя на дверь, за которой только что скрылась Селена.

— Так что ты решила? Останешься до матча или мне сразу сказать Кэлу, чтобы не рассчитывал? Ты ведь знаешь, как много ты для него значишь.

Она посмотрела на меня. Я не отвёл взгляд. Её жалостливые глаза на меня почти не действовали.

— А для тебя нет?

Я покачал головой.

— Я этого не говорил.

— Тебе и не нужно. — Она поднялась и подошла к окну, выходившему на залитый ночными огнями задний двор. Подсвеченный бассейн ярко сиял в темноте.

— Знаешь, ты совсем как твой отец. Несмотря на все мои старания.

— Не знал, что можно стараться, находясь на другом конце света. Любопытно.

Она покачала головой.

— Ты такой… холодный. Совсем как он. Путаешь дисциплину со счастьем, а контроль — с жизнью.

— Не всем же разъезжать по миру в поисках себя. Кто-то должен заниматься скучными вещами: оставаться здесь и работать. Хотя бы для того, чтобы оплачивать твои счета.

Она помолчала, потом вздохнула.

— Ты считаешь меня эгоисткой. Точно так же считал твой отец, когда я ушла. Это он тебя настроил.

— Я сам сделал выводы, — процедил я. Её слова бесили меня, потому что она была права. Моя жизнь была скучной и лишенной страсти. Я был холодным. Отстраненным. Замкнутым. До приезда в Хэйд-Харбор я этого не замечал, но теперь уже не мог закрывать на это глаза.

Она покачала головой.

— Он настроил тебя против меня. Я это знаю. Ты не понимаешь, каково это — жить, когда в жизни совсем не осталось радости…

— Правда? — вырвалось у меня куда эмоциональнее, чем я собирался. — Напомню, у тебя всё ещё были мы с Кэлом. Но, видимо, нас оказалось недостаточно.

Она долго молчала.