Я удивлённо отстранился от машины и обернулся.

Кэл стоял чуть позади неё с непроницаемым выражением лица, наблюдая, как по гравию к нам идёт невысокая хрупкая женщина.

— Броуди, наконец-то ты решил вернуться домой, — произнесла она.

Я ошеломлённо уставился на неё.

— Мама?



В доме Селена ходила по кухне, хлопая дверцами шкафчиков, а Кэл сидел в огромном кресле напротив нас с матерью и внимательно за ней наблюдал, словно искал сбой в голограмме. Она ведь не могла и правда быть здесь?

— Я была относительно недалеко от Штатов и подумала: почему бы не навестить моих мальчиков, раз уж скоро, эм… годовщина Эмили.

— Ясно. Папа знает, что ты здесь? — спросил я.

Отец обычно не любил визиты без предупреждения.

Она закатила глаза и сжала пальцами переносицу. Массивные золотые браслеты на её руке со звоном съехали к запястью. На ней было столько украшений, что при каждом движении слышалось лёгкое позвякивание.

— Кто его знает? Я позвонила Артуру, чтобы узнать адрес, а твой отец был на встрече. Судя по всему, он увёз свою новую любовницу во Францию. — Она нервно хихикнула. Этот смешок я слишком хорошо знал.

— Она не его любовница, — вмешался Кэл. — Они поженились.

Мать пожала плечами, и я сразу понял: она и так это знала.

— Женился, развёлся, обручился… разве за этим мужчиной уследишь? — Она фыркнула. — Ну и как учёба?

— Нормально. Ты надолго? — резко спросил я. Мне сейчас совершенно не нужен был этот визит и весь эмоциональный багаж, который мать неизменно привозила с собой. Где бы мы ни жили, стоило ей появиться — и всё сразу усложнялось.

— Наверное, всего на несколько дней. Здесь всё равно особо нечего делать, — сказала она и заговорщически подмигнула, явно ожидая, что мы согласимся.

— Через несколько дней у нас хоккейный матч. Можешь посмотреть, как играет Кэл, — предложил я.

Кэл переживал её уход тяжелее меня. После той ночи, когда я нашёл Эмили, внутри меня всё заледенело настолько, что даже уход матери ничего не изменил. Я осознал, что она действительно ушла, лишь спустя несколько месяцев, когда в доме остались одни мужчины и навалилась пустота. Потом нас отправили в другую школу-интернат в Лондоне, и я просто затолкал все эти чувства куда подальше.

От них не было никакой пользы. Они лишь мешали мне стать тем мужчиной, которого хотел видеть во мне отец. Поэтому я полностью от них отгородился.

Звон разбившегося стекла и ругань из кухни напомнили мне, что в последнее время чувства, которые я так долго держал взаперти, все сильнее рвались наружу.

— А это ещё кто? — Мать заглянула мне за плечо в сторону кухни. — Интрижка? Девушка? Дочь прислуги? — Она оценивающе оглядела Селену с головы до ног. — Проститутка?

— Она — семья, — процедил я, сам не понимая, почему её слова так меня разозлили. Вряд ли Селене было бы хоть какое-то дело до того, кем её назвала моя мать, так что раздражаться не имело смысла. И всё же меня это задело.

— Только не говори, что у женщины, на которой женился Джон, уже были дети? — Мать нахмурилась. — Как всё запутано.

Она даже не представляла насколько.

Мама поднялась, окружённая облаком безумно дорогого парфюма, смешанного специально для неё, и замахала Селене, привлекая её внимание. На ней было дизайнерское платье-балахон из тех, что вручную шьют где-нибудь на другом конце света, а потом продают в Милане в тысячу раз дороже. На своих оздоровительных ретритах и занятиях йогой она ни в чём себе не отказывала. Она прекрасно умела поддерживать привычный уровень жизни. После развода для неё вообще мало что изменилось. Мама продолжала жить так же, как и прежде. Отца она и раньше почти не видела: она постоянно путешествовала, он постоянно работал. Единственные, кого после развода она стала видеть значительно реже, были её собственные дети.

Однажды она рассказывала мне о медитации, которая изменила её жизнь. После ухода от отца ей представилось, будто к её ноге привязан якорь и тянет её на дно. Во время медитации она перерезала верёвку и всплыла на поверхность, освободившись от того, что пыталось её утопить.

Мне, четырнадцатилетнему, не понадобилось много времени, чтобы понять: этим якорем были мы с Кэлом.

Селена подошла к нам. До этого она готовила себе сэндвич, и я заметил, что внутрь она положила картофельные чипсы.

— Так ты та самая девушка, которую Джон решил привести в нашу семью. Я Эбби. — Мать протянула ей руку. — Мама Броуди и Каллахана.

Селена окинула её взглядом. Я сразу почувствовал, как она напряглась из-за этого «привести в нашу семью». Она чуть приподняла тарелку, показывая, что руки заняты и пожать руку не получится.

— Селена.

— Селена, — повторила мать, слегка поморщившись при звуке её имени, но тут же продолжила: — И чем ты занимаешься, Селена?

Селена нахмурилась.

— Учусь в УХХ.

— На кого?

— Маркетинг и управление бизнесом, — ответила Селена.