Ладонь уперлась ему в грудь. Маркус встал между нами.

— Новичок хочет сказать, что ему не терпится показать нам, насколько он хорош и почему тренер решил, что нам нужны он и его брат, верно?

Я невозмутимо посмотрел через его плечо на Уэста, не обращая внимания на агрессивную позу.

— Не заводись, приятель, мы все-таки товарищи по команде. — Я ухмыльнулся, отчего на его челюсти лишь сильнее задергалась мышца.

— Мартино, — поприветствовал я третьего.

— Синклер, — отозвался он. — Поздравляю с новой женитьбой твоего отца.

Я, если честно, не мог понять, издевался он или нет.

— Спасибо. А тебя поздравляю с горячей сестрой, — огрызнулся я в ответ. По правде говоря, любое упоминание недавней свадьбы отца или женщины, которую он выбрал себе в жены, действовало мне на нервы.

— Поменьше болтай, — тут же рявкнул Андерсон.

Я усмехнулся.

— Точно, я и забыл… вы двое вместе.

Беккет свирепо посмотрел на меня. Черт, как же легко было вывести его из себя, когда речь заходила о сестре Эша. Беккета я знал гораздо дольше остальных. Наши отцы годами вращались в одних кругах. Он был придурком тогда и остался придурком сейчас; разница лишь в том, что теперь мне предстояло каким-то образом играть с ним в одной хоккейной команде.

— У нас все гораздо серьезнее, и если я хотя бы замечу, что ты смотришь в ее сторону…

— Что ты тогда сделаешь? — лениво спросил я. Этот разговор начинал меня утомлять, а угрозы Беккета меня нисколько не волновали.

Он прищурился, стиснув челюсть.

— Не хочу вас расстраивать, но с таким командным духом нам в этом году не победить. Некоторым из нас все еще нужно попасть на драфт, — сказал Маркус. Вечно, мать его, всех мирит.

Я хлопнул Беккета по плечу.

— Не переживай за свою девушку, Андерсон. В этом году у меня нет ни малейшего интереса к отвлекающим факторам и времени на них, да и вообще ни в каком году, если честно. Некоторые из нас метят в финансовые директора до тридцати. — Должность финдиректора была ступенькой к должности генерального директора и к тому, чтобы мне наконец доверили компанию. Позиция, к которой меня готовили почти всю жизнь. Смысл моего существования.

Беккет закатил глаза, но напряжение ушло из его плеч.

— Ну да, молодец. А некоторые из нас вообще-то собираются прожить действительно достойную жизнь. Тебе тоже не помешало бы попробовать.

— Некогда, — бросил я и кивнул в сторону кухни. — Если позволите, вся эта душевная беседа вызвала у меня жажду. Приятного вечера. — Конечно, пива здесь было предостаточно, но слушать жизненные наставления Беккета Андерсона было разновидностью пытки, которую я терпеть не собирался.

Я отошел и услышал бормотание Беккета.

— Уже обращается с нами так, будто мы акционеры его гребаной компании.

— А разговор можно закончить словами «с наилучшими пожеланиями»? Потому что, по-моему, он только что именно так и сделал, — сказал Маркус.

Я усмехнулся.

Дом был забит до невозможности. Я пробрался на кухню, где в ведрах с наполовину растаявшим льдом стояли еще напитки.

— Боже мой, ты ведь Броуди Синклер? — спросил кто-то сбоку.

Я потянулся за бутылкой пива.

— М-м, большую часть времени, — пробормотал я, открывая бутылку и делая глоток.

У моего плеча стояли две девушки. Снова хоккейные зайки? Девушки, которые обожали команду и ее игроков, охотно предлагали себя на вечеринках и в целом вели себя как неофициальный фан-клуб. Та, что была в библиотеке на прошлой неделе, оказалась особенно настырной. Она так решительно хотела перепихнуться, что я бы не удивился, узнав, что у нее с кем-то заключено пари, кто первым заполучит новеньких хоккеистов.

Нет ничего приятнее, чем чувствовать себя трофейным перепихоном. Разве что терпеть внимание охотницы за деньгами. Уж в этом я разбирался лучше, чем в чем-либо другом. К сожалению, похоже, от этой проблемы невозможно избавиться, как бы тщательно ты ни пытался от нее защититься, раз уж мой отец только что женился на одной такой.

— Можно выпить с тобой? — спросили девушки.

— Не знаю, можно? Разве мы не этим прямо сейчас занимаемся? — сухо спросил я.

Девушка захихикала, будто я пошутил.

— Мы раньше видели твоего брата, но он, похоже, не особо хотел общаться с новыми людьми, — сказала одна из них.

Я кивнул.

— Вне льда он плохо ладит с окружающими, да и на льду тоже редко. Лучше не попадайтесь ему под руку.

— Значит, ты более общительный брат? — Одна из девушек придвинулась ко мне и коснулась моей руки.

Я отдернул ее и отступил. Непрошеные прикосновения, мать их, бесили меня до невозможности. Я моментально выходил из себя, когда люди считали, будто имеют право на мое время, внимание или тело. Побочный эффект жизни, в которой у меня почти не было ни контроля, ни свободы, к сожалению, и в ближайшее время изменить это я все равно не мог.