— Сначала убери за собой, Уолл-стрит, — сказала я и швырнула упаковку.

Она пролетела по воздуху и с меткостью, о которой я даже не подозревала, угодила ему прямо в голову.

Я не смогла сдержать смеха от выражения его лица, когда двери начали закрываться, и он был слишком далеко, чтобы успеть.

Упс.

1.Селена



НЕДЕЛЮ СПУСТЯ

Прослушивание.

В следующую пятницу в 10:00.

Театральная кафедра Университета Хэйд-Харбор представляет:

«Много шума из ничего».

Листок был приклеен скотчем к двери кабинета театральной кафедры. Не совсем по центру, висел слегка криво и держался на трех полосках скотча. Я знала это, потому что за последние несколько дней пялилась на него больше пятидесяти раз.

Я распахнула тяжелую дверь со стопкой книг в руке и крикнула, чтобы кто-нибудь подошел и забрал их. Я устроилась на подработку в библиотеку. Это была должность из жалости, которую мне подкинула университетский психолог, проводившая со мной собеседование перед академическим отпуском в прошлом году.

Тогда я была не в лучшей форме. Мой очевидный нервный срыв, должно быть, произвел впечатление.

Теперь прошла уже почти неделя с моего возвращения в университет на второй курс. Все мои друзья теперь были на третьем, но я взяла год отпуска, чтобы уползти в Калифорнию и зализать раны.

Психолог надеялась, что я вернусь полностью исцелившейся и восстановившейся. Что родина эзотерики поможет мне воссоединиться со своей внутренней богиней или вроде того, но этого не произошло. Даже близко.

Она, мягко говоря, была разочарована отсутствием у меня прогресса. Работа в библиотеке была подачкой от администрации, лишь бы занять меня хоть чем-нибудь, а деньги мне действительно были нужны, так что жаловаться я не могла. Ну, вообще-то могла бы, но не стоило.

— Эй? Куда это положить? — спросила я, оглядывая пустой кабинет.

Ответом на мой вопрос стала тишина.

Ну ладно. Я хотя бы попыталась.

Я без всякого изящества свалила книги на один из столов. Боже, какие тяжелые. Когда-то давно такая маленькая стопка не показалась бы мне обузой. Я была молодой и сильной, мое тело было натренировано чирлидингом.

Теперь воспоминания о тех днях казались какой-то шуткой.

Я вышла из кабинета и бросила взгляд вдоль коридора.

Дальше виднелись еще двери. Что там такое? Любопытство все-таки взяло верх. Единственным, что я сделала в Калифорнии и что имело хоть какой-то позитивный эффект, было вступление в театральный кружок. Они собирались в комнате отдыха местной церкви, сразу после герлскаутов и прямо перед собраниями анонимных алкоголиков. Я начала ходить туда в надежде, что однажды смогу просто остаться на своем месте и посмотреть, как проходит следующее собрание, но так далеко я не зашла. Не ожидала, что найду покой на курсах актерского мастерства, но, с другой стороны, вряд ли стоило удивляться тому, что притворяться кем-то другим оказалось таким облегчением.

Это было скромное место. Скрипучие металлические стулья и видеокамера, которая была старше меня. Группа тоже собралась эксцентричная, но меня это не смущало.

Было приятно оказаться наименее странной в компании. Освежающая перемена.

Но у нас никогда не было ни сценариев, ни костюмов, ни даже прослушиваний.

Я пошла по коридору, проверяя таблички на дверях по пути. Заметила большую гримерку, уставленную зеркалами и туалетными столиками, еще несколько индивидуальных и одну со звездой на двери. Это для главной роли?

Следующая — костюмерная. Я толкнула дверь, и в этот момент до моих ушей донесся тихий вскрик.

Я резко остановилась, вспышка паники превратила мышцы в камень.

Смутно знакомая девушка стояла перед вешалкой, плотно забитой костюмами.

Ее нежная смуглая кожа светилась под установленными на потолке софитами, черные как смоль волосы были заплетены в сложную косу.

Над ней нависал парень. Одной рукой он держался за перекладину, а другой — за ее руку.

— Я же сказал, ты сняла мерки совершенно неправильно. В этих штанах слишком много свободного места... тебе нужно сделать все как надо. Потрогай сама, — говорил он.

Они не были раздеты, и он не трогал ее нигде, кроме руки, но все же угроза насилия нависла над комнатой словно саван.

Беги. Убирайся отсюда. Спасайся. Ты не переживешь этого снова.

Лед сковал мышцы. Я не могла пошевелиться, не могла заговорить, могла только смотреть. Точно так же, как в моих самых мрачных воспоминаниях, когда случилось худшее... Я не могла ничего сделать. Я ждала, когда это произойдет. Стыд, вина и страх — такой густой, что он душил меня — заполнили голову. Я сморгнула слезы.