Осознавать это было мучительно. К черту все мои попытки вернуть себе контроль. Какой в них смысл, если кто-то мог увидеть то видео?

Какой вообще во всем этом был смысл?

Я свернулась в клубок, одной лишь силой воли пытаясь не развалиться на части. Раскачивалась взад-вперед и старалась дышать.

Я должна была дышать.

Просто дышать.

16.Броуди



Я был в городском офисе, когда почувствовал действие той дряни, которую Селена подмешала мне в смузи. Меня замутило, а такое со мной случалось редко. А потом начался полный ад.

Несколько часов спустя, уже дома, мне наконец стало немного лучше: я вливал в себя минералку и отсыпался.

Я принял душ и только сел за чтение, которое нужно было осилить за выходные, как за стеной хлопнула дверь Селены.

Значит, отравительница вернулась. Последние несколько часов я вдоволь представлял всевозможные кары, которые могли бы обрушиться на маленькую дикарку, и заодно придумал план.

Я уже оставил Селене в комнате ужин. А еще прикрутил снаружи, у самого пола, петлю для навесного замка, достаточно маленькую, чтобы она, как я и рассчитывал, ничего не заметила. Теперь я спокойно поднялся, вышел из комнаты и остановился у ее двери.

— Селена, нам нужно поговорить.

В ответ — тишина. Прекрасно, теперь она меня игнорировала.

— Я вхожу, — предупредил я и дернул ручку. Как и ожидалось, заперто. Значит, план Б. Я достал из кармана навесной замок, продел его в петлю и защелкнул.

— Захочешь поговорить — дай знать, — крикнул я и вернулся к себе.

Я пытался заниматься. Правда пытался, но любой шум из ее комнаты отвлекал. Почему там так тихо? Что она вообще делала?

Телефон не переставал звякать. Какой-то придурок, скорее всего Маркус, раздал мой номер всем командным фанаткам, и теперь меня приглашали чуть ли не на каждую вечеринку в кампусе на месяцы вперед. Я даже не отвечал. Меньше всего мне хотелось торчать среди толпы пьяных людей и терпеть какую-нибудь девицу, которая меня знать не знает, но готова вешаться на шею из-за моей фамилии.

И тут я услышал звон разбитого стекла. Из ванной.

Я посмотрел в ту сторону, и взгляд зацепился за фотографию в рамке: мы с Кэлом и Эмили всего за несколько недель до ее смерти. На стекле была трещина. Почему-то вид ломаной линии, пересекающей лицо Эмили, мгновенно поднял меня на ноги.

Я оказался у двери прежде, чем успел себя остановить.

— Что ты там делаешь? — потребовал я.

Тишина.

— Скажи сейчас же, иначе я войду. И мне плевать, хочешь ты этого или нет.

Снова тишина.

— Ладно. Сама напросилась, — предупредил я и отпер смежную дверь ванной со своей стороны. К моему облегчению, она открылась. Селена, похоже, даже не проверила, заперта ли она с моей стороны, наверняка потому, что для побега из комнаты ей пришлось бы идти через мою спальню.

Меня встретил полумрак. Был только ранний вечер, но в ванной даже днем не хватало света из-за больших деревьев, заслонявших окна. Я толкнул дверь, и она тихо скрипнула.

— Селена? — позвал я.

Слева донесся звук. Странный. Как будто нечеловеческий. Описать его я мог только одним старым гэльским словом.

Причитание.

Меня обдало холодом. Глаза привыкли к сумраку, и я пошел на звук.

Она лежала на боку, свернувшись в клубок, и раскачивалась взад-вперед. Из ее открытого рта вырывался тот жуткий протяжный плач, будто ее переполняло что-то настолько страшное, что удержать это внутри было невозможно. Глаза оставались открытыми, но ничего не видели.

— Селена. — Я присел перед ней.

Она меня не видела.

— Селена, приди в себя! — Я щелкнул пальцами перед ее лицом, но она никак не отреагировала.

Я почувствовал знакомый запах. Я слишком хорошо его знал. Что-то вроде горячей меди.

Кровь. На белой плитке под ее руками темнели пятна, и меня захлестнула паника.

— Где ты поранилась? — потребовал я, коснувшись ее руки.

Стоило мне дотронуться до нее, как плач оборвался и Селена начала отбиваться. Не просто бить меня руками — кусаться, царапаться. Она словно ожила и набросилась на меня дикой кошкой. Я понятия не имел, что, блядь, происходит, и мне понадобилась секунда, чтобы сообразить, что делать. Ее ногти полоснули меня по щеке, глубоко расцарапав кожу. Я выругался, схватил ее за запястья и остановил очередной удар. Она закричала, и у меня похолодела кровь. Это уже не было похоже на наши прежние стычки. Здесь творилось что-то совсем другое.

Она выгибалась и билась в моих руках. Я прижал ее к груди. Под ногами хрустнуло разбитое стекло, и я опустил взгляд. Я был в обуви. Она — босиком. Тихо выругавшись, я наклонился, обхватил ее за талию и закинул на плечо. Она кричала и молотила меня по спине, пока я нес ее из ванной в свою спальню.