Я постучала в дверь. Один раз. Два. Оглянулась назад, но коридор, слава Луне, оказался пустым, охраны не было. На третий раз заглянула внутрь. Мое сердце билось так, будто было готово вырваться из груди и расплюснуться о эти дубовые двери. В горле словно встал ком.

- Клауд? – для проформы спросила я у пустоты кабинета. Тишина была мне ответом, и это обнадеживало. Скинув босоножки, каблуки которых стучали также громко, как сердце загнанного зайца, я прошла в кабинет.

В животе скопилась желчь, и показалось, что меня сейчас стошнит от волнения, поэтому я поторопилась приступить к осмотру помещения.

Обошла его огромный массивный стол и стала открывать ящики. Работа почти двух лет должна была завершиться прямо сейчас. Вчера я залила все документы на одну флешку, чтобы использовать ее содержимое против Клауда, но не смогла ее забрать с собой, потому что за мной неотступно следили.

Долгое, долгое время по крупицам я собирала все: документ или кусочек видео, или фотографии, или счет, или даже «билет» на отстрел в Ночь Справедливости, чтобы предъявить это в суде.

Конечно, я понимала, что он сможет легко сфальсифицировать любые обвинения на свой счет и обойтись без дополнительного слушания, легко выиграв дело, но я надеялась на правосудие другого города или штата, где нет подкупленных присяжных или судьи.

Его стол был похож на стол человека, который страдает обсессивно-компульсивным расстройством. Все аккуратно стояло на своих местах. Ничего не вызывало подозрений.

Два часа назад я вставила флешку в компьютер, чтобы как можно скорее слить последние документы, с которыми работал Клауд, и не успела ее незаметно забрать.

Пользуясь тем, что сейчас дом был полон гостей, за которыми Клауду нужно было следить, я решила во что бы то ни стало замести следы своего преступления.

Я нагнулась к компьютеру, извлекла флешку и нечаянно задела папку, которая лежала на столе. Нырнула под стол, чтобы поднять ее, я тут же быстро встала, выпрямляясь. И тут же резко вобрала в рот воздух от неожиданности — у двери стояла тень.

Стало так страшно, как не было до этого часа никогда. Грудь перестала подниматься и опускаться – легкие просто не пропускали кислород, сжавшись в испуге. Горло перехватило ледяной рукой паники, и я задрожала так сильно, как впервые с Клаудом во время охоты на человека.

- Что ты здесь делаешь? – его голос был обманчиво спокоен, но я знала, что скрывается за этим ледяным тоном. Он был разъярен, страшно зол и почему-то скрывал это.

«Вот сейчас и придет мой конец, вот прямо сейчас», - пронеслась у меня в голове похоронная мысль. Траурный марш ударил в виски – воображаемая музыка оказалась довольно говорящей, подходящей для этого страшного момента.

- Я ищу тебя, - выдавила, с трудом ворочая разбухшим языком.

- Эта дверь обычно закрыта. Ты знаешь правила, - низким, рокочущим тоном сказал Клауд, и я задрожала.

Черт, черт! Все не так. Все совершенно не так, как я планировала, как мечтала и как думала последнее время.  

- В зале тебя не оказалось, - соврала я, медленно обходя стол.

- Конечно не оказалось, потому что я шел за тобой, надеясь улучить момент, чтобы провести его со своей женой. И что же я вижу? Она сама идет туда, где точно знает, что ее ждет наказание!

Он вальяжно, словно хищник, шагнул из полутьмы коридора в кабинет. Мое сердце забилось сильнее, и по его довольной ухмылке я поняла, что он слышит его испуганный перестук. Слышит терпкий аромат моего страха, знает, что давит своим присутствием сильнее, чем мраморная плита могилу.

- Наказание? О чем ты, Клауд? – прохрипела, стараясь сделать голос сексуальнее. – Я всегда мечтала заняться сексом с тобой здесь. На письменном столе. Среди твоих бумаг и твоих бесконечных отчетов, за которыми ты проводишь так много времени.

- Сексом? – он недоверчиво изогнул бровь и повел носом, будто принюхиваясь, проверяя степень моего мнимого возбуждения. – Не думал, что моя рутина может тебя заинтересовать.

Несмотря на его показательно безликие слова, было видно, что он заинтересован в том, чтобы повторить то, что было уже несколько раз за эту ночь: Ночь Справедливости всегда возбуждающе действовала на него, он не мог противостоять ее кровавой магии, доказательству собственного величия.

- Очень даже может, - шагнула я к нему на цыпочках, чтобы тело подобралось, приняло формы соблазнительнее, чем если бы я была босиком.

Я подошла к нему вплотную. Прильнула всем телом так, чтобы попка уперлась в его пах, как бы заигрывая. Он сжал руками талию, осторожно коснулся губами шеи, не давая возможности оставаться в трезвом рассудке. Горячим дыханием опалил  мою шею.