Клауд повернул меня лицом к себе и окинул нежным взглядом. Я знала, что он видит сейчас: молодая упругая грудь прикрыта только тканью платья и так и манит впиться в нее губами. В глазах горит нескрываемое желание, и поэтому он раздумывал: взять как обычно – грубо и без прелюдий, или вкусить сладость кабинета – единственного места, не опороченного сексом, и заняться этим медленно и спокойно.

Решение он принял как всегда очень быстро.  

Нежно обхватив шею рукой сзади, притянул к себе второй за талию, настойчиво впился губами в горячие губы.

"Хочу " – простонал его внутренний волк.

Язык Клауда бескомпромиссно проник внутрь моего ротика, нашел язык. Поцелуй превратился из нежного в страстный и настойчивый, не терпящий возражений.

Он прижал меня телом к стене. Потянул за концы красного банта, на котором и держалось платье, которое он самолично надел на меня буквально несколько минут назад. 

Шелковая ткань послушно поползла вниз. Его губы дошли до ключицы, платье спало на пол, оставив тело незащищенным и открытым для любых посягательств. Он впился губами в грудь. Обхватив сосок губами, несильно потянул за него.

Тут же Клауд повернул меня лицом к своему письменному столу. Столешница как раз приходилась на уровень, где ножки открывали вход в запретное место. Надавив на спину, он заставил меня лечь на стол, не произнося ни звука.

Он достаточно нежно, даже скорее задумчиво, провел рукой по спине, сжал обнаженную попку. Если бы сейчас на мне были трусики, он бы точно их порвал, со стоном, с волчьим рыком, как обычно делал это в нашей спальне или в лесу.

Я услышала звук расстегиваемой ширинки. Это заняло буквально секунду, и вот головка его члена уже рядом. Он провел им по моим губкам, как бы дразня.

- Ты же знаешь, что ты моя? – сказал в воздух, как обычно перед сексом.

Он положил руки на бедра, вошел сначала медленно, неглубоко, начал двигаться, пытаясь проникнуть с каждым разом все глубже.

Попутно вытащил из прически несколько шпилек, и волосы упали волной на обнаженную спину. Клауд сделал так, как любит больше всего, так, как чувствует мое подчинение в полной мере: собрал волосы в хвост и намотал на кулак, чтобы отдаться животному чувству, разрывающему его изнутри.

Он застонал. Даже не оглядываясь назад, я знала, что происходит: он с удовольствием рассматривает меня, мое тело, покорное ему. От этой картины его голос, стоны становятся громче, отдают пульсацией в член.

Нежные движения стали быстрее, яростнее, и вдруг он навалился всем телом на меня, распластав по столу. Как только вершинок груди коснулся холодный мрамор стола, я резко вздохнула. Приняв этот стон за отзвук удовольствия, Клауд замер во мне, содрогаясь в древних, как мир, судорогах.

Закончив, он оставил поцелуй между лопаток, в холке, как бы поставив отметину, и вышел из меня. По ногам потекли капли его недавнего удовольствия.

Клауд достал из ящика стола влажные салфетки, протянул мне пачку, а сам быстро привел себя в порядок и вышел в коридор.

Обернувшись, резко бросил:

- Не задерживайся. И не броди в доме одна. Ночь Справедливости еще не закончилась.

- Не буду – буркнула, поднимая помятое платье с пола и отмечая, куда закатилась предусмотрительно брошенная флешка. – Не буду.

Визуализация Амалия

Алекс

Я вернулся в зал раньше Клауда – еще не хватало того, чтобы быть застигнутым врасплох. Резко стянул куртку с надписью «Water», оставшись лишь в одной белой рубашке. Практически вжался в стену, прошел вдоль столов и взял первую попавшуюся маску.

Резко натянул картонку на глаза, спрятав половину лица. Аккуратно принюхался к себе: не пробивается ли мой настоящий запах сквозь парфюмерную преграду. Но пока все было спокойно. Можно было внутренне приготовиться, потому что ждать осталось совсем недолго: буквально через несколько минут кончится Ночь Справедливости, настанет новый день.

Клауд вошел в зал и сразу направился к мэру: видимо, боялся оставить его одного. Через несколько мгновений в зал прошествовала миссис Клауд – Амалия. Она медленно обвела глазами помещение, увидела в углу комнаты приятельницу мэра, резко сморщилась, и направилась к бару, явно решив выпить перед неприятным разговором.

Это мой шанс!

Я резко выхватил фужер с шампанским из рук проходившего мимо официанта, и практически побежал к Амалии навстречу. По пути подхватил поднос, и, в тот момент, когда она только подняла руку, привлекая внимание бармена, я резко поставил фужер с напитком на серебряную подставку, влив несколько капель наркотика в шампанское.

Черт знает, сколько нужно было капать гамма- гидроксибутирата, я плеснул почти половину флакона. Лишним не будет.

Амалия даже не смотрела на меня. Она глядела за мою спину, на мужа, а потому выпила шампанское залпом. Я облегченно вздохнул: ее волчий нюх не успел распознать опасность, поскольку мозг был занят перевариванием совершенно другой информации.

Она резко поставила фужер на поднос, от чего тот громко звякнул, и посмотрела мне прямо в лицо. Я понял: наркотик начал действие. Ее взгляд затуманился, губы раскрылись, дыхание стало резким и нечетким.

Еще несколько мгновений, и она будет моей, но эти мгновения нужно выдержать!