Он берет меня за руку, сжимает вместе с моей ладонью свою на своем члене и задает ритм движения. Вперед – назад.

- Медленнее, малышка, - шепчет в ухо, придвигаясь ближе, ближе, до тех пор, пока наши тела не впечатываются друг в друга. Как только мои соски скользят по его торсу, он резко выдыхает сквозь зубы от напряжения. Облизывает пальцы второй руки и медленно вводит в мое лоно, растягивая.

Другой рукой начинает оглаживать тело, уделяя особое внимание груди- большой размер его фетиш. Немного скручивает соски, наблюдая, как они выпрямляются под его руками, после чего наклоняется и начинает выцеловывать мою влажную от воды шею, плечи, ключицы, а потом поднимается и начинает терзать мои губы поцелуем. Резким, жадным, напористым. Его пальцы все еще во мне, и вот он медленно вынимает их, отстраняется и облизывает, глядя огромными глазами, практически без зрачков, на меня. Ухмыляется, а потом медленно приподнимает над полом, заводит мои ноги себе на поясницу и медленно опускает на свой эрегированный член.

Входит медленно и осторожно, ловя каждое движение, каждый вздох из моих уст. Нежными поцелуями покрывает лицо, губы, и двигается настолько медленно, насколько позволяет его несдержанная натура.

А потом запрокидывает голову, взметнув короткими волосами брызги вокруг себя, и рычит, резко и до конца насадив меня на себя. Кончая, он не чувствует своей силы: пальцы на бедрах оставят синяки, за которые, знаю, он снова поднимет на меня руку.

Вдруг опускает голову. Целует, улыбаясь. Ставит меня на пол.

- Твое платье ждет тебя, поторопись, - говорит уже без тени похоти или только что пережитой страсти. Выходит из душевой комнаты, вытирая на ходу мощное тело.

А я действительно тороплюсь, чтобы не прогневить его: снова включаю обжигающе – горячий душ и быстрыми движениями смываю с себя следы его страсти. Его звериной страсти.

Алекс

Самка ускользнула, но я и не надеялся на победу: после удара с оленем все еще звенит в ушах. Но зато я точно понял, что мне нужно делать. Клауд просто помешан на своей жене. Это запредельное чувство: даже не добив оленя, он уже бежит назад, за ней, к ней, оставляя на своем пути следы крови животного. Хотя какой хищник бросит свою жертву на полпути?

Теперь я уверен, что Амалия – его настоящая боль, Ахиллесова пята. Волк, который бросит добычу во время охоты, просто одержим волчицей, и я использую это открытие против него с огромным удовольствием. Прежде чем уничтожить его физически, я раздавлю его морально, как комара на руке.

Клауд ныряет в тот же проход, что и его жена, и я вижу сквозь прутья, что он пропадает в домике, стоящем отдаленно от большого, освещенного замка, в котором играет музыка и в больших окнах видны силуэты людей, освещенные электрическими лампами.

У меня есть еще один туз в рукаве.

Бреду на волчьих лапах к дороге, и достигнув цели -  старого «Форда» - ныряю в салон уже человеком. Очень быстро переодеваюсь в фирменную одежду, разглаживаю синие брюки ремонтника, застегиваю куртку, на голову – козырьком по самые глаза – натягиваю бейсболку. Хотя, если честно, я мог бы пойти к охранникам Клауда и просто в спецовке – всем известно, что люди в форме не запоминаются. И даже такие вышколенные волки, что стоят сейчас на воротах, скорее всего, даже не догадаются осмотреть мой грязный «форд» так, как нужно.

В завершении перевоплощения обрызгиваю себя из баллончика, похожим на простой мужской дезодорант, спецсредством, которое отбивает запах оборотня, и таким образом становлюсь самым простым, незаметным человеком в мире.

Прыгаю за руль, и медленно подъезжаю к черному входу коттеджа Клауда.

- Стоп! – огромная гора мышц ударяет по дверце машины, и я послушно останавливаюсь. Протягиваю через открытое окно документы. Он проверяет их, чешет лоб, принюхивается, но возвращает бумаги.

- Воду привез, как заказывали, - киваю я назад. Оборотень глядит на надпись «Water» на боку «форда», послушно убирает руку от автомобиля. Потом машет рукой своему напарнику, и тот открывает железные кованые ворота. Пост КПП благополучно пройден, но я готовлю себе и путь отступления. – Да можешь и не закрывать, я мухой: туда – обратно.

Мужики ржут, но ворота закрывают – четкие инструкции.

 Паркуюсь почти возле маленького дома, где скрылись Клауд с Амалией. Подхожу к небольшому окну, и, аккуратно встав на цыпочки, заглядываю вовнутрь.

Там, в полутемной комнате, освещенной лишь одним бра, проходит настоящее представление. Но сначала я не вижу людей – только две тени, неясные, четкие, неровные, они кружат по стенам в неярком свете оранжевой лампочки.