- Да я спросить только, - заглянул в окно толстый охранник. – Че там, в доме, вся городская знать веселится? Да?

У меня с плеч упал настоящий валун – такое я испытал облегчение. От осознания того, что меня сейчас никто не будет убивать, допрашивать, сдирать кожу, я даже улыбнулся этому придурку.

- Вся абсолютно. Если подбросить в дом бомбу, завтра городом некому будет управлять, - выдал я ему информацию к размышлению.

- Это круто! – кивнул мне охранник и махнул рукой. Я в ответ поднял свою ладонь, но, вовремя осознав, что могу продемонстрировать ему край порванного рукава, кивнул, прощаясь.

Как только охранник убрал руку от бока моего «форда», я тут же выжал педаль газа в пол, насколько это было возможно, и помчался прочь от этого дома.

Надо было торопиться, наверняка Клауд уже заметил пропажу Амалии.

Хочу напомнить: если вы еще не подписались на мой профиль, то сейчас самое время это сделать! :)

Амалия

Жар опалил лицо, и от этого я внезапно очнулась. Руки крутило – было жутко больно в запястьях, во рту было сухо, похуже, чем в пустыне.  Губы потрескались и еле растягивались в гримасе – очень хотелось пить.

Открыла глаза. Очень странно, но я очнулась в комнате, освещенной только лучами солнечного света, пытающимися пробиться сквозь шторы с узором огурцов. Серые темные стены и темное дерево старой мебели – вот и весь антураж. Только пауков не хватает для полного сходства с картиной из фильма ужасов. Взглянула наверх и поняла причину, по которой руки тянуло и саднило запястья: я была прикована к кроватному столбу.

Теплый запах дерева наполнил ноздри, нотки кедра поверх вкусного запаха муската. Не был бы мой рот сухим, словно пустыня, он бы наполнился слюной от этого аромата.

Сжимания и разжимания пальцев не принесли ничего, чтобы унять оцепенение. Я поерзала и поняла, что в общем-то все не так плохо, как показалось на первый взгляд. Я была прикована только за руки, остальные части тела были свободны. Если обернусь волчицей, снесу и эту преграду.

Я напряглась, сжала ладони в кулаки. Потом еще раз. Но все внутри будто протестовало против переворота в волка, насильственного, между прочим.

Меня замутило, в животе все скрутилось узлом. К горлу подступила тошнота.

В последней безрезультатной попытке вырваться из оков я взбрыкнула и закричала, словно сумасшедшая. Скрип и стук кровати выбивал ритм вспышки моего гнева, пока я не грохнулась обратно на кровать, принимая свое поражение.

— Оцепенение еще не прошло? — Глубокий гулкий голос привлек мой взгляд к темной фигуре, стоявшей у стены со скрещенными руками на груди.

Паника прострелила мое тело, но утонула в горячей крови, словно кубики льда, тающие в кипящей воде.

- Так и будешь стоять и смотреть? – спросила я нагло, понимая, что показывать страх – последнее дело. Мало ли что может быть на уме у похитителя.  

— Я мог бы тебя развязать, - насмешливые вибрации в голосе придали ему поддразнивающее звучание.

Этот человек в дверях, в темной куртке и капюшоне, был слишком спокоен для киллера.

- Тогда я бы могла назвать тебя нормальным человеком. Хотя на самом деле ты просто…

Козел.

Конечно, последнее слово я проглотила. Несмотря на то, что голова страшно гудела и раскалывалась на части, здравомыслие победило.

- Кто? - Он оттолкнулся от стены, и первое, что я увидела, были его глаза — сногсшибательные голубые озера, которые порабощали, манили и звали за собой. Выразительные, глубокие и очень умные глаза, которые не могли принадлежать бандиту, похитителю, убийце.  

Я даже замерла от неожиданности. Я всегда думала, что у маньяков и похитителей глаза похожи на Клауда – такие же черные, как ночь, холодные, злые. Но у этого парня…

Он был слишком спокоен и слишком похож на ангела. Я бы даже сказала, что он стоял у стены, как умиротворенный человек, выполнивший свою часть работы. В общем, он мог бы прикончить меня также быстро и легко, как открыть банку с персиками.

Волосы его находились в беспорядке, белая майка под черной курткой открывала сумасшедше привлекательный вид на мышцы. Я всегда находилась среди волков-  оборотней, но этот вид заставил забыть о многом. Глубокие впадины между буграми выглядели, будто вырезанные дерева. Майка настолько хорошо облегала тело, что было видно и не намётанным взглядом: парень слишком физически хорош, тело накачанное и развитое. Мышцы бугрились при малейшем движении, и даже куртка не скрывала этот завораживающий вид.

На его лице не было ни единого изъяна, оно было симметричным, нос в меру длинным, подбородок – волевым, а задумчивые глаза глубоко посажены под большими бровями. Самодовольный изгиб его губ, гладких и идеально пропорциональных, зародили во мне намерение прикусить свою собственную губу.