- Я отправил часть твоих и моих данных, но мне нужно будет доставить этот компромат лично туда, где его сразу используют по назначению. Твои собранные свидетельства его бесчинств на политической арене города, и мои. Часть документов, в которых говорится о том, как он измывался над оборотнями, я отдал тому, кто верно распорядится этой информацией.

Я не верила своим ушам. Не могла осознать до конца, что все сейчас могло решиться. Вот так просто и легко? Спустя столько времени?

- Несколько дней назад я отправила письмо с шантажом мэру, чтобы он отстранил Клауда от должности, чтобы немного ослабить его влияние в городе, - тихо сказала я. – Но ничего не изменилось. Всем все равно.

- Это логично. Город под колпаком, но есть другие каналы, другие люди. Выход найдется.

Алекс взял в свои руки мою ладонь.

- Амалия, ты должна будешь остаться здесь, в этом доме. Дверь будет заперта. Но это только ради твоей же безопасности. Ты в плену, но ты не пленница, это совсем разные вещи.

Я хмыкнула. Вот к чему были эти намеки: приоткрытые двери, одежда. Он ХОТЕЛ, чтобы я сбежала. Алекс продолжил.

- Как я уже говорил, ты здесь потому, что ты – жена Клауда. Я чувствовал, что должен отомстить ему той же монетой, какой он разрушил меня, срубив мою жизнь на корню. - Он замолчал, запустил руки в волосы и взъерошил их, выдавая нешуточное волнение, которое раздирало его грудь. – Но я не могу этого сделать. Убить свою истинную пару – это значит убить и себя тоже.

- Истинную пару? – шок поднимался из глубин моего сознания волной. – О чем ты говоришь? Сказка про истинных – это история для детей, отмазка для тех, кто против договорных браков.

Он приподнял бровь.

- Ами, неужели ты не чувствуешь этого? Притяжения между нами? Это не просто секс, это звериное чутье, я ЧУВСТВУЮ в тебе свою самку, свое будущее, свое настоящее. – Алекс отставил ноутбук на диван рядом со мной и вскочил.

Свет из окна освещал его огромную фигуру, лучи струились по обнаженному до пояса телу, очерчивая татуировки. Глубокие синие глаза сверкали, блестели от волнения, и это мне казалось еще более удивительным: впервые он демонстрировал свои эмоции.

- Ты не убьешь меня? – спросила я тихо. – Теперь у тебя есть все, что тебе нужно.

Алекс остановился напротив, сложил руки на груди.

- Нет,  – а потом повторил еще раз: - нет! Все изменилось. Ами, бл@ть, все кардинально изменилось. И всю подготную Клауда я передаю властям сейчас только из-за тебя, хотя изначально планировал нафаршировать его тело червями, сбросив в реку, отправив на корм рыбам. Потому что его исчезновение может быть связано с твоим, и тогда у тебя не будет шанса на обычную жизнь.

Я застонала. Все так запуталось, все стало невероятно сложным, не понятным, не логичным. Мне казалось, что он сошел с ума, но то, что я видела, говорило об обратном. Он и правда планировал убить меня после того, как сделает что-то страшное, и правда все его планы сместились, изменились.

И он точно мог и хотел убить Клауда, я до сих пор чувствовала тот запах страшной ярости, с которой он пришел недавно, принеся его из города. Волк, который может ТАК пахнуть, способен на все.

- Клауд должен понести наказание сильнее, чем нес его я. Мое желание сейчас – не просто угробить его, лишив жизни, я хочу, чтобы он страдал, мучился и медленно подыхал, гнил в тюрьме, а я устрою все так, чтобы он ответил за меня, за Сару и за тебя.

- За Сару? – среди этого многоголосья разрозненной информации мой мозг уцепился за то, что еще мог бы переварить. – За Сару?

Алекс

За Сару. За ту, с которой мы вместе сбежали из деревни оборотней, за ту, что поддерживала меня, по-своему любила, ценила и понимала.

Я никогда не говорил о ней с того дня. Даже на вопрос психотерапевта в тюрьме не смог ответить ясно. Она была моей женой, моей единственной девушкой, моей любимой волчицей.

И сейчас, глядя на Амалию, которая спрашивала меня о ней, я понимал, что я предаю ее память, что не должен даже упоминать ее имени. Чувство вины и без того грызло мои внутренности, разливаясь холодом, пробегая ледяным потом по спине, когда включался мозг, но я ничего не мог с собой поделать и противиться притяжению к Амалии.

Все эти три года, что мы были вместе – год в жизни и два – в моей памяти, - Сара была моим продолжением. И, скажи сейчас о ней вслух, я бы предал ее, как предавал себя.

Амалия будто поняла меня. Она встала рядом и положила руку на плечо. Будто принимая мою боль, мой страх и мою тьму внутри. Мы были с ней словно две половины разбитой вазы, но рассеченной на столько осколков, что собрать целиком не было возможности.

Все демоны, что жили во мне, чувствовали ее демонов, все тайны и секреты, что покрывали наши жизни в прошлом, перекликались. И такого чувства с Сарой у меня не было. В этом я должен был признаться себе честно, так, как должен был. И дело не в том, что мое сознание было чистым от наркотиков, что кололи в тюрьме, а руки – свободными, дело было совсем в другом.