Самый первый, оттерев глаза от крови, нагибается за автоматом. Я пытаюсь прорваться к нему, но нога в тисках клыков ненасытного волка капканом держит меня на месте.

Сук@!

А-МА-ЛИ-Я! А-ма-ли-я! А-МА-ЛИ-Я! –рычит и воет сердце и в это время первый выпускает автоматную очередь.

Амалия

- Ну что, девочка моя, развлеклась? – нехорошо и спокойно тянет Клауд, и мое тело начинает сотрясать мелкая дрожь ПРЕДЧУВСТВИЯ, как бывает всегда, если он так спокойно улыбается.

Его глаза не сулят ничего хорошего: это мрачные дыры, которые могут затянуть меня вглубь в свои недра, сжечь ритуальным костром. Но даже огневище не разбудит в нем ничего человеческого, я это точно знаю,  помню, вижу. Его демоны затеяли страшные танцы в глубине его темной души под похоронную музыку, которая звучит по мне.

Которая. Звучит. По. Мне.

О, Луна, неужели пришел мой последний час? Принимаю свою судьбу. Но я благодарна этому миру за все, что было со мной – за последние дни и часы моей жизни. Только здесь, в этом плену маленького заброшенного дома я узнала, что достойна быть любимой и могу иметь маленький кусочек счастья.

Мир, такой большой, не сотрясет такая маленькая потеря, как душа оборотницы, узнавшей в конце своей короткой жизни, что такое взаимная любовь, тепло, нежность и забота. О, Луна!

Клауд делает шаг мне навстречу, еще и еще один. А я словно пригвождена к месту – бежать бессмысленно. Да и побег раззадорит его еще больше, но терпеть физическую боль, его прикосновения к своей коже я больше не смогу. Потому что после поцелуев и возносящей к небу любви и ласки Алекса — это больше не мое тело, это храм любви, и я не хочу осквернять его Клаудом.

- Вижу, ты неплохо тут провела время, - демонстративно принюхивается он, изогнув бровь, намекая на запах секса, которым фонит в доме. – И что же, неужели трахалась с удовольствием? Кончала под ним?

Я резко задерживаю дыхание, боясь ненароком сказать или сделать что-нибудь не то, что подействует спусковым крючком и бомба замедленного действия, которой стал сейчас Клауд, может рвануть и без детонатора.

- А ведь я искал тебя, искал и надеялся. Надеялся, что найду тебя мертвой, но верной. Но никак не живой и использованной чужим членом.

Он поворачивает шею из стороны в сторону, будто разминая ее, от чего она немного хрустит, и засовывает одну руку в карман куртки. Там что-то звенит. Будто ключи на связке, но я точно знаю, что это не они.

- Клауд…я… - еле слышу свой сбивчивый голос, и, чтобы придать себе решимости, откашливаюсь. – Нам нужно развестись. Зачем я тебе…

Он запрокидывает голову наверх и зло хохочет, а, отсмеявшись, резко прекращает и опускает голову, пристально разглядывая меня, цепко скользя по каждому участку открытой кожи.

- Развестись? Нет, милая моя. У нас с тобой только один выход из нашего прекрасного брака. И победителю, может быть, повезет: он уедет в катафалке.

Вздрагиваю и пытаюсь сжаться еще больше, желая провалиться сквозь землю, опасть сухими листьями, но только бы оказаться подальше отсюда и больше не видеть его возле себя. Я пробыла в плену так долго, что, казалось, весь мой мир разделился на ДО и ПОСЛЕ, и то, что было до плена хочу забыть, как страшный и ужасающе реалистичный сон.

- Я слишком долго был рядом с тобой, чтобы вот так просто отпустить. Ты должна это понимать, если не дура.

Вдруг он резко бросается ко мне, и я не успеваю даже осознать, как Клауд берет меня своими ручищами чуть выше локтей и давит пальцами так, что слышно, как трещит кость. Он нависает надо мной черной громадой с темнеющим лицом, мрачными глазами и шепчет со звериным свистящим звуком:

- Развод – это слишком просто, девочка моя. Вы все поплатитесь. Ты – за измену, а твой любовник – за то, что он сделал.

- Он не мой…лю… - начинаю говорить, но тут он начинает трясти меня так сильно, что, кажется, скоро отвалится голова. Трясет, а у самого злость буквально льется потоком из глаз, брызжет расплавляющей лавой, накрывает страшным звуконепроницаемым коконом.

- Не твой? Не любовник? Что ты говоришь, шкура?! Ты слила с моего компьютера всю информацию по  незаконным застройкам в центре города, которые принадлежат мне, и теперь мне предстоит выкручиваться в суде. Ты переслала мэру скриншоты договоров на нелегальную поставку наркоты в тюрьмы штата, и информация вышла дальше, чем нужно, из-за чего меня сняли с предвыборной гонки. Ты понимаешь, то ты наделала? Дрянь! Ты разрушила мою жизнь!

Он резко отпускает меня и откидывает в сторону. Я чувствую, как горят места, к которым он прикасался, кожу покалывает так, что становится ясно – синяки уже проступили на нежной коже.

Клауд запускает руки в волосы и ходит из стороны в сторону. Оглянувшись, я смотрю на дверь и прикидываю расстояние, чтобы волчицей юркнуть в спасительную тень леса. Не думаю, что смогу далеко убежать, но попытаться уже стоит – Блэквуда явно накрывает тьма, с которой никому не совладать.